Сокровища Лизимаха - Цончо Родев

В узком, не больше квадратного метра, проходе шум акваланга отдавался грозным невыносимым для ушей грохотом. Я осторожно пробирался вперед за бледно-желтым лучом фонаря, останавливался, прислушивался и снова двигался вперед. Прошел двадцать, тридцать, пятьдесят метров... Вода вокруг посветлела, даже фонарь стал ненужен. Наконец тоннель кончился. Я выплыл наверх. И вдруг передо мной открылось самое удивительное зрелище, которое когда-либо видел человеческий глаз!

Представьте себе пещеру размером с большой театральный зал, высота ее была метров пятнадцать, а длина не менее пятидесяти-шестидесяти метров. Ее заливал теплый мягкий свет. Как я позже установил, свет проникал через несколько небольших окон в своде и усиливался системой многочисленных серебряных зеркал.

На просторной площадке посреди пещеры и помещались сказочные сокровища.

Очарованный их видом, я снял акваланг, положил его на скалы у воды и благоговейно приблизился. Впереди, устрашающе подняв руки, высилась гигантская, метров десяти, статуя женщины, в которой я без труда узнал ассирийскую богиню Иштар. По обе стороны от нее, как стражи, стояли два величественных крылатых быка-человека, похожих на тех, что находятся в Британском музее. А дальше виднелись золотые статуи львов и пантер, вавилонского бога Ашура, божественного египетского быка Аписа; изящная, из золота и слоновой кости, Афина Паллада спокойно стояла рядом с ужасным, пожиравшим людей финикийским богом Ваалом, а в глубине, за множеством статуй, возвышалась целая гора покрытых клинописью пластинок. За восемь из них и была куплена "Волга".

Как завороженный, я медленно двигался между статуями. Здесь был добрый десяток кованых сундуков, уже поврежденных влагой и временем. Я поднял крышку одного - он был полон драгоценными камнями! Я зачерпнул их горстью и медленно высыпал обратно.

И вдруг человеческий голос - голос Мирона Хаджидолева, о котором я успел позабыть, заставил меня вернуться к действительности.

- Ни с места, руки вверх! Быстрее!

Не обращая внимания на приказ, я слегка повернул голову. В пяти-шести шагах от меня, у статуи с головой орла, появился Хаджиколев, в руках у него поблескивало весьма современное оружие.

- А, так это ты, горе-археолог, - с усмешкой сказал он. Нечего и говорить, ты нашел подходящее место для своей гробницы.

- А это все тот же Мирон Хаджиколев, - ответил я в том же тоне, - собственник телевизора и легковой машины, который ничего не знает о незаконной продаже золотых античных статуэток.

- Мерзавец! - прошипел он. - Неужели мне посчастливилось найти все это, чтобы отдать в ваши руки? - Глаза его лихорадочно блестели. - Все это мое, понимаешь? Только мое! Я самый богатый человек на свете! Если хочу, могу купить вас вместе с вашими музеями и всей рухлядью, что в них собрана. Да что говорить! Могу купить все ваше государство вместе с потрохами...

Я понял. Передо мной был человек, рассудок которого помутился при виде несметных богатств. Нужно было действовать быстро и решительно.

Видимо, я сделал какое-то движение, потому что он отскочил назад и заорал:

- Не двигайся - или буду стрелять!

- На твоем месте, прежде чем стрелять, я бы немножко подумал, - сказал я ледяным голосом. - В потолке трещины, он изъеден эрозией и от сотрясения воздуха может обвалиться не только на мою, но и на твою голову.

Предупреждение мое, вероятно, привело его в чувство, потому что он взглянул вверх. Воспользовавшись этим, я бросился вперед. Все, что было дальше, продолжалось не более секунды. Раздался выстрел, послышался гром, нет - ужасный грохот, пуля просвистела рядом, но в следующий момент я нанес ему удар кулаком в подбородок. Хаджиколев упал, выронив пистолет. В моих словах об обвале, видимо, был смысл - с потолка и стен катились камни. Стало темнее. Наверное, завалило некоторые окна.

Это на несколько мгновений отвлекло меня. Когда я сн'^ ва взглянул на своего противника, он полз к упавшему пистолету. В этот момент я перестал быть "молодым и способным археологом Каменом Страшимировым" и превратился в былого Дутика. Я кинулся на Хаджиколева. Началась дикая схватка. Жилистый Хаджиколев был, вероятно, сильнее меня. Борьба шла с переменным успехом. Наконец, призвав на помощь весь свой прошлый боксерский опыт, я сумел подмять его под себя. Но, схватив какую-то статуэтку, Хаджиколев ударил ею меня по затылку, и я на мгновение потерял сознание.

Но тут он совершил непоправимую ошибку: вместо того чтобы еще раз ударить меня, он бросился к пистолету. А я, вскочив, спрятался за колоссальной статуей финикийской Астарты. Хаджиколев прицелился метров с двадцати и выстрелил. И тогда случилось самое страшное. Со всех сторон с адским треском и гулом стали рушиться стены.

Пещера потонула во мраке. Послышался душераздирающий крик, и потом наступила зловещая тишина.

- Хаджиколев, - позвал я через несколько минут, - ты жив?

- Жив, - едва прозвучал его голос, - но ранен и завален камнями. Тут рядом со мной стена обрушилась...

- Подожди, я найду фонарик и попробую тебе помочь.

Было темно, как в могиле. Замирая от страха, что каждую минуту может обвалиться свод, я пополз к выходу. Место, где остались мои вещи, я запомнил хорошо и сейчас ощупью нашел их. Когда я зажег фонарь, то с ужасом увидел, что подводный проход в пещеру завалило.

Стараясь не думать об этом, я стал искать Хаджиколева. Нашел я его полузаваленным. Он был ранен и потерял много крови. Закрепив фонарь на ближайшей статуе, я начал раскидывать камни. Хаджиколев наблюдал за каждым моим движением, потом, не выдержав, спросил:

- Ты зачем это делаешь? Ведь я же хотел убить тебя? Теперь это все твое.

- Дурак! - ответил я раздраженно.

В конце концов я все-таки сумел отрыть Хаджиколева; Левая нога его была раздавлена и, вероятно, сломана. Сняв ремень, я туго затянул бедро раненого, чтобы остановить кровь. Потом сел на землю и вытер лоб.

- Плохи наши дела, - сказал я. - Проход завален. Если снаружи ничего не сделают, мы пропали.

По тому, как часто дышал Хаджиколев, я понял, что в нем происходит какая-то борьба. Но когда он заговорил, голос его был спокоен и казался как-то непривычно потеплевшим.

- Ты обо мне не думай. Даже если я спасусь, меня будут судить... Брось меня и спасайся сам. Я знаю, как это можно сделать. - Он повернулся, тяжело вздохнул и тихо сказал, как будто про себя:

- Видно, эти камни должны были обрушиться, чтобы вернуть мне разум... - Я ничего не ответил, а он продолжал громче: В пещере есть и другой выход. Я им не пользовался, потому что он выходит туда, где рыбаки сушат сети, там люди. Но я сейчас покажу тебе его.

Немного отдохнув, я взвалил раненого на спину и понес, а он, держа фонарь, указывал путь. Мы двигались по узкой трещине в скале в сторону берега и в конце концов очутились у другого подводного прохода, очень похожего на первый.