Цена чуда - Георгий Игнатьев

11. ДИРЕКТОР, ОН ЖЕ ШЕФ

Да, была у меня мысль использовать Игнатова на работе. Да слишком это рискованно, даже если его идея чего-нибудь стоит. Николай Богданович из "Небесной канцелярии" мне эту попытку возвратить (да еще и повысить) Игнатова не простит. Это мне стало ясно после вчерашнего звонка, хотя он об Игнатове и не заговаривал. Но не так же я глуп, чтобы не понимать простейших намеков. Придется с Игнатовым расстаться навсегда. В институте для него теперь места нет. По крайней мере, для теоретических исследований. Слишком это одиозная фигура. Теперь он становится жертвой за то, что он сам считает истиной. Он это делает сознательно, что открывает перед ним полную возможность творить какие угодно чудеса. Дирекция за них ответственности не несет.

12. НАЧАЛЬНИК НК

Когда к нам в НК пришло описание "казуса Игнатова", я оказался в неожиданном затруднении. Мы - инстанция достаточно высокая, чтобы иметь не только право, но и обязанность направить события по правильному руслу. Некоторые шутники переводят аббревиатуру НК - как "Небесная канцелярия", хотя означает она просто Научный Комитет по отбору перспективных исследований. К нам в обязательном порядке поступают все отвергнутые проекты. Приходится разбираться не только в их сути (это обычно вполне разумно делается в низших инстанциях), но и в личности автора. Проект может быть нереальным, но работа над ним окажется полезной, если она органична для одаренного автора.

Игнатову пришла в голову идея, что в социальной кибернетике четкость описания моделей - не главное и даже порой мешающее качество. Важнее другое: действие, которое получает высокую оценку, становится образцом для других. Человек не только действует, но и предъявляет свои действия на оценку по этическим критериям. Эта оценка не может не менять эффективность действий, потому что действия не только влекут конкретный результат, но и становятся образцом для подражания. Если образец положительно оценен, то ему гораздо больше подражают. Высокоморальное действие становится слишком сильным образцом и потому приводит к непредсказуемым последствиям. Люди умело предсказывают только то, что связано с конкретным результатом действия, а не с его влиянием на общество как образца. В этом принципиальная трудность прогностики. Приобретение определенным действием статуса образца резко увеличивает уровень его влияния на происходящие события, которые становятся непредсказуемыми. Он проник в область знания, которой классическая наука не смела интересоваться. Главное - привлечь его к серьезному делу, и тогда он из мечтателя превратится в полезного члена общества. Человек мечтал о межзвездных полетах, о проникновении в тайны материи, а в конце концов из него получается дельный оружейный мастер...

Получится ли такая метаморфоза с Игнатовым? Разумного решения я пока не видел. Вопрос стоял о чистом выборе: "да или нет". Я нащупал в кармане пятак. Положив его на большой и средний пальцы правой руки, я щелкнул. Пятак взлетел и завис в воздухе.

Можно ли было отнести и это чудо на счет Игнатова, я так и не решил. Во всяком случае оно лишило меня морального комфорта. "Черт знает, что тут делать?" - промелькнуло в голове. И как бы в ответ на этот невысказанный вопрос Николай Богданович, докладывавший мне бумаги по этому делу, задумчиво произнес: "Директор, сознательно взявший к себе под начало Игнатова, оказался бы настоящим мучеником и шел бы непрерывно на жертвы". Мгновения было достаточно, чтобы оценить эту реплику. Красным карандашом я почти рефлекторно писал обтекаемые слова нужной резолюции, которой суждено будет превратиться в строчки приказов, распоряжений, плановых бумаг и прочей канцелярской чертовщины, посредством которой НК влияет на ход событий.

13. ИГНАТОВ

Я вошел в свой кабинет так, как будто не в первый раз сажусь в руководящее кресло. На вызов явилась секретарша с папкой бумаг на подпись. "Что тут существенного?" - спросил я ее. Это был тест на профессиональную пригодность. Ей не полагается судить о том, что существенно, но она должна знать и докладывать, что требует срочных действий. Вместо этого она, слегка покраснев, стала объяснять, что некий Жора Игнатюк давно интересуется реакцией на его предложения по прогнозным исследованиям.

Секретарша явно принимала близко к сердцу дела Игнатюка. Ох, и принесет же мне хлопот этот Жора, - подумал я сокрушенно. Он из тех, кто генерирует больше идей, чем способно освоить любое начальство. Мне же надо было суметь реализовать некоторые старые идеи - о чуде как факторе непредсказуемости, о законе сохранения неожиданности, об условиях выполнимости чудес и разные другие, связанные с этими. Надо было браться за серьезную монографию, так сказать, работать на "нетленку", а то время уйдет. Предложения Игнатюка вряд ли будут мне кстати.

Рука автоматически стала выписывать на докладной записке "Пока вопрос ставить несвоевременно". Но что-то внутри меня помешало ограничиться этой начальнической резолюцией. Все равно, хочешь - не хочешь, с Жориными идеями мне придется разбираться. Слегка помедлив, я приписал к первоначальной резолюции: "Следует подготовить обсуждение на семинаре". И подписался: "Г.Игнатьев".