Гостиница - Владимир Васильев (Ташкент)

Однако недосказанность витража и ясность мелодии странным образом дополняли друг друга и словно бы старались составить Одно Целое — состояние духа.

Боже! Как давно не приходили ей в голову подобные словосочетания!..

Но тут Женщина вновь ощутила тяжесть сумок и рефлексия на темы духовности заглохла сама собой. Она снова поставила сумки на пол, не выпуская их из рук, и из своей привычно-согбенной позы принялась осматривать холл.

Сначала она попыталась посмотреть сквозь витраж на улицу. И естественно несмотря на то, что он казался прозрачным, ничего там не увидела. Внешний мир служил здесь только источником света.

Поводя для разминки онемевшими плечами, Женщина повернула голову к другой, внутренней стене, тоже цилиндрической. Собственно говоря, войдя в холл, она должна была сразу уткнуться взглядом в эту стену.

Да не уткнулась и не обратила на нее внимания, видимо, поразившись многоцветной раскраской пространства и увлекшись витражом.

Но оказывается и эта стена заслуживала особого внимания. Прежде всего тем, что была совершенно не похожа на стену. Это представляло собой нечто облакообразное — такое же клубящееся, бугристое и подвижное. Наверное, если бы не цветные блики от витража, она и белизной уподобилась бы облаку. Но белизна и так угадывалась, словно проступая изнутри.

Женщина, удивленно воззрившись на эту стену, постояла-постояла, да и, подхватив сумки, направилась поближе.

Вблизи стена выглядела еще более удивительно — она не только в точности подтверждала свою облакообразность, но и казалась чуть прозрачной. Нет, не настолько, чтобы можно было разглядеть скрывающееся за ней, но достаточно, чтобы угадать там движение чего-то живого. Женщина оглянулась на пустой холл и еще раз удивилась про себя его безлюдности. Такую громадину отгрохали, а для кого, если никого нет?.. Наверное, еще открытия не было, не заселяли… А может, попроситься сюда на работу? Хотя бы уборщицей… Вряд ли ее высшее математическое здесь кому-нибудь понадобится. Но пребывать целый день в этой красоте — немалого стоит. Можно и укоротить свой снобизм после нескольких лет безработицы… Только к кому обращаться по поводу трудоустройства? Может, в мэрию?

Женщина опять сосредоточила свое внимание на внутренней стене. Она всегда, с детских лет, пролетая в самолете над облаками, мечтала протянуть к ним руку и коснуться, погладить, почему-то казалось, что это должно быть приятно. Конечно, глупости при таком морозище, но ведь — мечта!

Теперь же это облако оказалось совсем рядом. Осталось только руку протянуть. Да вдруг стало боязно. Чего?.. Может быть разочарования?..

Тем не менее, Женщина не смогла побороть искушения и протянула дрожащую руку к клубящейся поверхности.

«Облако» оказалось теплым, по сравнению с ожиданием. На самом деле его температура была равна температуре живого тела. Ну, может быть, чуть повыше. И осязалось оно не бесплотным клубом пара, сквозь который рука должна была пройти, не встретив сопротивления, а как длинный, тонкий и очень нежный мех-пух… Лиса?.. Песец?.. Тут Женщина вспомнила об украденной шапке и тяжко вздохнула… Нет, нежнее. Может быть, гагачий пух? Только она никогда не пробовала его на ощупь.

«Облако» ласкало ее правую руку, окутывая негой и теплом. Левая же рука крепко держала ручки двух сумок, поставленных на пол. Женщина порадовалась тому, что никто не видит ее в этой, мягко говоря, странной позе. Рука вошла в «облачный пух» примерно по локоть и ощутила преграду. Тоже живую и теплую, но достаточно упругую — рука перестала погружаться в стену.

Женщина вздрогнула и отдернула руку. Однако, успокоившись, поняла, что испуг был необоснованным. Эффект неожиданности.

И тут снова взяло верх любопытство. Женщина уже более решительно запустила руку по локоть в «облачный пух» и нащупала преграду. Закрыла глаза и попыталась представить, что же она осязает.

Преграда была теплой, гладкой и упругой, как… Нет! Не может быть!.. Женщина не хотела верить своему осязанию — оно утверждало, то она осязает кожу! Живую кожу живого существа!

Женщина осторожно поглаживала ЭТО подушечками пальцев, пытаясь уточнить свои ощущения, и в результате перед ее внутренним взором (глаза ее по-прежнему были закрыты) возникала мускулистая, свежевымытая, только-только полотенце сняло чистые капельки воды, немножко нервная, во всяком случае, реагирующая на ее прикосновения, мужская спина!..

«Что за идиотизм! — воскликнула про себя Женщина. — Совсем свихнулась! То этот сперматозавр, то спина в стене… Что со мной?!.. Неликвиды либидо?.. Или мои ассоциации неспособны подняться выше этого уровня?..»

Однако руки не убирала, чувствуя, что ЕМУ приятны ее прикосновения. Да и самой было любопытно, что же воспоследует за этим. Она повела рукой туда, где, по ее расчетам, должно было находиться плечо. И обнаружила под ладонью его мощную округлость.

Пожалуй, это был уже перебор… Женщина встряхнула головой, стараясь освободиться от наваждения. Но плечо в облаке не исчезало. Напротив, оно легким движением откликнулось на прикосновение ее ладони, отчего та соскользнула чуть ниже по руке.

«Господи! — подумала Женщина. — Неужели эта стена напичкана замурованными в нее мужиками?.. А что бы я нащупала, если бы сунула руку пониже?»

Но проверить не успела — в этот самый момент пальцы нашли друг друга…

Женщина вздрогнула и почувствовала, что по спине ползет знобкий холодок страха. Одно дело — воображать, и совсем другое — четко осязать. Было похоже на что, что игра кончилась. И сейчас должно произойти нечто серьезное. Правда, никто и не говорил, что идет игра. Ей так казалось. А теперь показалось иначе, хотя вокруг, вроде бы, ничего не изменилось. По-прежнему загадочно светились витражи внешней стены и звучала красивая музыка, каждая нота которой решительно отрицала возможность существования здесь какой-либо опасности.

Женщина прислушалась к музыке и поверила ей. Дрожь понемногу утихла. А пальцы в стене несильно сжали ее пальцы и слабо-слабо, не настаивая, а приглашая, потянули к себе. Женщина почувствовала, что ее ладонь буквально утонула в ЕГО ладони — громадной и сильной. И ей показалось, что когда-то это уже было с ней. Не стена эта, конечно, а ощущение своей маленькой ладошечки в другой — большой, сильной и надежной…

«Папа!» — узнала вдруг Женщина, и кровь бросилась ей в лицо. Это несомненно была его ладонь! Она узнала ее!.. Но не старческая — бессильная и остывающая, какую он протянул ей, умирая, два года назад, а молодая и сильная, которую он протягивал ей, когда нужно было преодолеть какое-нибудь препятствие. И почувствовав его руку, она преодолевала — ручьи, лужи, ямы, подъемы… страхи и сомнения… О, как давно это было!..