Лаборатория - Мила Светлова

Наш путь до квартиры в многоэтажном доме, которую Черси открыл, приставив к замку свою ладонь, я не помнила, потому что с каждым шагом мне становилось все хуже и хуже, и, если бы не Черси, поддерживающий меня из последних сил, я бы далеко не ушла. Как только дверь за нами закрылась, я потеряла сознание.

Очнулась я в удобной кровати, с мягкой подушкой под головой и теплым одеялом, укрывавшим меня до подбородка. Эта трогательная забота обо мне, сиротке, обязательно вызвала бы у меня слезы умиления и благодарности, если бы не веревки, связывающие мне руки и ноги. Рядом с кроватью на стуле сидел Черси и курил с задумчивым видом сигарету.

— Зачем вы меня связали? — вопрос не получился, так как мое пересохшее горло издало только хриплые каркающие звуки.

— А, очнулась — отозвался Стэнли, отрываясь от созерцания противоположной стены. — Курить хочешь?

— Я не курю. Я хочу пить.

Стэнли вышел и вернулся с чашкой в руке. Он помог мне напиться, после чего снова устроился на своем стуле и снова принялся пускать дым в потолок.

— Зачем вы меня связали? — повторила я, радуясь, что хоть голосовые связки функционируют, как следует.

— Я вне закона, а быть вне закона человеку моего возраста и моего положения ой как непросто. Мне надо решить, что делать дальше, а решить я смогу, только если я буду ясно себе представлять, что вокруг меня творится. На данный момент, ты единственная, кто хоть как-то сможет прояснить ситуацию.

— И вы хотите таким образом меня заставить…

— Я видел, на что ты способна, — перебил меня журналист. — Я лишил тебя свободы действий, чтобы спокойно пообщаться и обезопасить себя от твоих неожиданных фокусов. Извини.

— Иными словами вы меня боитесь, — усмехнулась я.

— Скорее опасаюсь, как и всего, что не подается объяснению. Скажи мне, как так вышло, что скромная девушка, папина дочка, которая не курит, не колется, не занимается своей карьерой, не обустраивает личную жизнь и еще много других не, одним словом — серая мышка, вдруг становится преступницей номер один?

— Вы много обо мне знаете, — заметила я.

— Мое призвание — развлекать публику сплетнями о знаменитостях, которых на Демократическом острове не так уж много. Ну сколько можно писать о Бобби-красавчике, единственным достоинством которого является смазливая физиономия, или о Президенте, иногда засыпающем на заседаниях правительства. И вот появляется девочка — звезда ви-игр, на которую буквально молятся все лоботрясы школьного возраста. У этой девочки, были все предпосылки вырасти в большую звезду, но вместо этого она превращается в образцовую посредственность. Короче говоря, ты стала большим разочарованием для меня.

— Не страшно, вы наверстали упущенное, публично обвинив меня в шпионаже и предательстве. Это наверняка была самая яркая сенсация в вашей карьере.

Черси досадливо махнул головой.

— Поговорим об этом позже. 4.5 года назад Сол вдруг пропадает в пике своей славы. Естественно, это исчезновение породило массу спекуляций, но доминировали два мнения. Первое — власти, напуганные популярностью его идей, просто от него избавились. Второе — Сол перебрался в Эр-Рияд, к своим мусульманским друзьям. А что знаешь ты?

— Сол не был в Эр-Рияде, и никто от него не избавлялся. Все это время он провел в психиатрической лечебнице, потому что он был болен.

— Упрятать в психушку — самый чистый способ избавиться от опасного для власти человека. Он останется в живых и даже когда-нибудь выйдет на волю, но на нем всегда будет клеймо безумца, поставленное медицинскими светилами. О нем забудут, потому что, по мнению обывателей, он стал не жертвой власти, а жертвой своих непомерных амбиций, приведших его к душевной болезни.

— Чушь какая-то, — фыркнула я. — Сол был по-настоящему болен.

— Это уже не имеет никакого значения. Но откуда ты знаешь, что он был заключен в больницу?

— Я была в составе курирующих его врачей. Его пребывание в больнице действительно держалось в строжайшей тайне. Весь имеющий с ним дело персонал подписывал файл нулевой степени секретности. Если бы кто-нибудь из нас проболтался, его бы судили, как государственного преступника и казнили. А через несколько лет Нортон исхитрился сбежать, покалечив при этом людей.

Я не стала объяснять журналисту, какую роль в побеге Сола сыграла лично я.

— И в тоже время пропала ты, и бедный мистер Линд завалил кибер-сеть просьбами о помощи. А потом, опять вместе, вы появляетесь. Нортон терроризирует остров, а тебя арестовывают. Такая синхронность наводит на мысль, что ты знаешь много интересного касательно Сола.

— Сомневаюсь, но попробуйте спросить.

— Где прячется Сол? — резко спросил Стэнли, буравя меня взглядом.

Я тихо рассмеялась.

— Надеюсь бить вы меня не будете? Ангелы избрали этот, по их словам самый эффективный, метод, чтобы узнать ответ на ваш вопрос.

— И узнали?

— Нет. Я понятия не имею, где Нортон. А если бы знала, то обязательно выложила бы, потому как боюсь боли.

— А где ты пребывала эти полгода?

— Я не помню. Амнезия.

Стэнли согласно кивнул, чем несказанно удивил меня. Неужели он мне верит? Тогда или он дурак, или он что-то знает.

— Через полгода, о которых ты ничего не помнишь, — продолжал Черси, — тебя и твоего отца арестовывают по обвинению в шпионаже. Твой отец, как и полагается в таких случаях нормальным людям, заканчивает свою жизнь на электрическом стуле, тогда как его дочь, серая мышка, умудряется три раза сбежать из лап всесильной организации. Возникают законные подозрения, что кто-то тебе помогал. Кто?

— Мне никто не помогал.

— Ты это всерьёз? А может, ты держишь меня за дурака? Ладно, как ты угодила во второй раз в тюрьму?

— Я хотела встретиться с вами…

— Зачем? — настороженно спросил Черси.

— Потому что мой отец приказал мне зайти на Желтый форум, когда его арестовывали. Про то, что я вас ищу, знал Элиот, у которого я попросила найти ваш адрес. Элиот рассказал про это Ангелам, а заловить меня возле вашего дома не стоило особых трудов.

— И опять у тебя получилось сбежать.

— Вас это удивляет? Вы же слышали что сказал мальчишка-полицейский: за мной не особенно следили, потому что были уверены, что после пыток я не смогу устроить ничего выдающегося. И я бы не смогла, если бы не вколола себе морфан, который обязан быть в каждой больнице.

— Не смотря на опьянение, галлюцинации и на то, что в тебя стреляли, ты прекрасно знала, куда и зачем бежишь.

После заверений следователя, о том, что экспериментальная ви-игра — полный бред, я решила не распространяться на эту тему.