Черные звезды (сборник) - Владимир Савченко

И вот нет ничего… Нет Голуба. Нет Сердюка. Нет мезонатора — только груда радиоактивных обломков. Есть нейтрид и еще что-то неизвестное, что нужно узнать…

“Ну, размяк!” — одернул себя Николай. Он достал из кармана анализы, расправил их и начал сравнивать с записями в журналах. Через четверть часа он нашел то, что искал: данные анализов сходились со спектрами радиоактивности тех образцов, которые облучали мезонами больше двух лет назад, еще до возникновения идеи о нуль-веществе… Николай почувствовал, что найдена ниточка, очень тоненькая и пока неизвестно куда ведущая.

— Хорошо. Ну и что же? — спросил Яков, когда Николай рассказал ему об этом “открытии”. — Что из этого следует?

— Многое. Слушай, мы теперь уже действительно кое-что знаем об этом веществе: знаем, что оно распалось с выделением огромной энергии, большей, чем при синтезе тяжелого водорода; что оно хоть и неустойчиво, но способно разрушать несокрушимый нейтрид; наконец, что оно распалось с выделением мезонов и оставило след — характерную радиацию…

— Да, но нам неизвестно, как именно возникло это вещество в их опыте, — возразил Якин. — Вот что: раз кое-какие обстоятельства рождения его мы установили, так не повторить ли нам эксперимент Голуба и Сердюка, а? Тогда и увидим… Так же отключим вытягивающие электромагниты, так же будем облучать нейтрид быстрыми мезонами…

— … так же разлетимся на отдельные атомы, я никто потом не разберет, где твои атомы, а где мои! — закончил Самойлов. — Это же авантюра!

— Ты, пожалуйста, без демагогии! — разозлился Яков, и щеки его вспыхнули пятнами. — “Авантюра”! Опровергай по существу, если можешь!

Николай внимательно посмотрел на него: “Еще не хватало поссориться сейчас”.

— Хорошо, давай по существу, — сказал он примирительно, — во-первых, мы не знаем режима работы мезонатора, ведь лабораторный журнал Голуба сгорел. А ты помнишь, сколько месяцев мы искали режим для получения нейтрида? Во-вторых, ты думаешь, у нас на заводе или в каком-нибудь другом институте, где есть мезонаторы, тебе разрешат заниматься такими непродуманными и опасными опытами? В-третьих…

— Ладно, убедил! — поднял руки Яков. — Что же ты предлагаешь?

— Думать! Ну, а уж если ничего другого не придумаем… будем ставить опыт.

Николай шел через парк к троллейбусной остановке. Снег прекратился Дорожка по аллее была протоптана немногими пешеходами. Во влажном воздухе ясно светили сквозь деревья редкие фонари. По сторонам стояли на гипсовых тумбах посеревшие от холода статуи полуголых атлетов с веслами, ядрами и дисками. Двое малышей, приехавших в парк обновить лыжи, лепили плотные снежки и старались попасть в атлетов.

По этой же аллее, совсем еще недавно, шли они вдвоем с Голубом и спорили. Иван Гаврилович тогда толковал о “мезонии”.

“… мы еще очень смутно представляем себе возможности того вещества, которое сами открыли”, — будто услышал Николай его раскатистый и четкий голос.

Постой, постой! Что-то было в этом воспоминании, что-то близкое к сегодняшним спорам и “открытиям”! Николай даже становился и прислушался к себе, чтобы не спугнуть тончайшую мысль. Где-то рядом с ветвей падали капли, падали, будто подчеркивая тишину, так звонко и размеренно, что по ним можно было считать время.

Что же он тогда сказал? Об одном непонятном эффекте… Он у них получился несколько раз… Ага! Николай почувствовал, как у него отчаянно забилось сердце… “Если долго облучать нейтрид в камере быстрыми мезонами, — сказал тогда Иван Гаврилович, — то он начинает отталкивать мезонный луч… Похоже, что нейтрид заряжается отрицательно…” Так… Но потом, когда они вытаскивали пластинку нейтрида, то никакого заряда на ней не оказывалось.

Значит, у них под мезонным лучом нейтрид заряжался и, видимо, очень сильно. А когда вытаскивали его на воздух… Воздух!!! Вот новый фактор!

Самойлову от нахлынувших мыслей, от усталости на миг стало дурно; он набрал пригоршню снега и стал тереть лицо… Это была еще одна идея, и она оказалась решающей.

СЕНСАЦИЯ

Читатель должен помнить, что описываемые события, хотя и происходили в разных концах земного тара, но совпадали во времени. Поэтому и главы, излагающие их, переплелись. В этой главе собраны газетные вырезки, посвященные взрыву завода в Нью-Хэнфорде.

12 ноября. (Ассошиэйтед Пресс.) Сегодня в 10 часов 10 минут утра по местному времени на одном из новых атомных заводов в Нью-Хэнфорде (на юге Калифорнии, в бассейне реки Колорадо) произошел гигантский; атомный взрыв. Звук взрыва был слышен на расстоянии 80 километров. Сотрясение почвы зафиксировано почти во всех городах Западных штатов.

На заводе находилась дневная смена рабочих. Причины взрыва неизвестны.

“Сан-Франциско Морнинг” … Это был взрыв, по признакам напоминавший испытание урановой бомбы самого крупного калибра. В утреннее безоблачное небо Калифорнии взметнулся огненный гриб, который увидели в Сан-Бернардино и в Финиксе. Фотография, сделанная случайно с расстояния в 20 километров, зафиксировала уже последнюю стадию опадания огня и пыли. На заводе в это время наводилось около двухсот восьмидесяти рабочих и инженеров. Очевидно, никто из них уже не сможет рассказать, как было дело. Немногие уцелели и из тех, кто в это время находился в домах прилегавшего к заводу поселка. Те, кого удалось спасти, либо находятся в таком тяжелом состоянии, когда всякие расспросы неуместны, либо и сами ничего не могут объяснить. Город Нью-Хэнфорд фактически превращен в радиоактивную пустыню.

“Чикаго-Геральд”. Что производил засекреченный завод в Нью-Хэнфорде, который принадлежал раньше концерну “XX век”, а теперь принадлежит только богу? Атомные бомбы? Но это монополия правительства. Урановые реакторы для электростанций? Вряд ли это было бы покрыто такой таинственностью, которая превосходила даже секретность обычных стратегических исследований, — такое начинание обязательно разрекламировалось бы.

По некоторым сведениям, не подтвержденным еще правлением концерна (которое вообще старается хранить невозмутимое молчание), на заводе производился нейтриум — ядерный материал огромной плотности и прочности, открытый несколько лет назад независимо друг от друга учеными США и России. Неужели этот материал, способный облагодетельствовать человечество, применялся для увеличения эффективности ядерных бомб?.

В свое время законопроект о разрешении группам частных предпринимателей заниматься “атомным бизнесом” встретил горячие возражения со стороны многих сенаторов. Катастрофа в Ныо-Хэнфорде, беспрецедентная для всей истории атомной промышленности, — блестящее, хотя и излишне трагическое подтверждение правильности их позиции.