Поле вероятности - Наталья Литвинова

— Вот тут ты не права.

— Я могу юридически доказать принадлежность клада Эрикондам, но это сейчас не имеет никакого значения. Всё что здесь находится, должно пойти на установку земной атмосферы. Если ты думаешь иначе, скажи.

Аристокл очень внимательно наблюдал за её выступлением и вдруг отрешённо заговорил:

— Не желаешь, ли ты, Клейто поработать у меня вместо Вена.

— Что? — опешила она, — помнится, однажды я уже работала на одного правителя. Мне хватило и тех окрылённых лет.

Когда Аристокл осмыслил услышанное, она уже брела между стеллажами и восхищённо бормотала:

— Как жаль, что Фарбус не дожил до сегодняшнего дня. Ведь это он настроил меня на поиски клада. Это всё он. Где же ты? — взывала она в пространство.

— Ты любила его? — услышала она за спиной спокойный голос Аристокла, оказавшегося совсем близко к ней. Клейто оглянулась к нему и, задумавшись, ответила:

— Конечно же. Он был для меня вместо отца.

Она опустила голову и побрела дальше, вспоминая его образ.

— Отца? А ваша дочь?

"Спектакль окончен, — подумала она, холодея, и резко остановилась".

— Так это не он приходится отцом твоему ребёнку? — спросил он, не дождавшись от неё ответа.

— Скромность, конечно, не твоя фамильная черта, но я скажу, ты прекрасно играешь свою роль — роль дурачка.

Она так и не смогла повернуться к нему.

— Что ты сказала?

Сейчас она всё же повернулась и даже отбежав, крикнула с вызовом:

— А, то, что отцом мог оказаться кто угодно: ты, охранники, но ни как не Эриконд!

— Что? — вымученно выговорил Аристокл, уже вслед, стремительно удаляющейся Клейто. Она исчезла где-то за стеллажами, а он так и остался стоять на месте, опустив безнадёжно руки.

Клейто до такой степени была уже не Ольга, что у Аристокла как-то вылетело из головы, что это она его бывшая жена, что это она мать его детей. Это от неё он хотел избавиться всю свою жизнь, а тем более после смерти Итеи. Картина той, забытой ситуации сейчас ясно предстала перед ним. Он припомнил, каким было его эмоциональное состояние, доведённое до крайности. И только сейчас до него дошло, что он сотворил с Ольгой, прежде чем отправить её в тюрьму. При одной только мысли, что к этому имеет отношение и его охрана, Аристокла передёргивало. Нет, он не тиран, он хуже! Он насильник, животное, он убийца!

Но он спокоен, он хорошо постарался, чтобы выкинуть всё из головы и забыть. Рядом Клейто, как она может находиться рядом с ним все эти дни? Чёрт побери, он же подонок! Аристокл развернулся и медленно побрёл в сторону выхода.

Аристокла учили с детства: что бы ты ни делал, ты всегда прав, потому, что ты сын Архивата, потому что ты Архиват, в конце концов. Он понятия не имел, что его действия будут нести негативные последствия. Да, он никогда и не сожалел ни о чём. Если кто-то и виноват в его проступках, так это его подданные, но ни как не он. Хотя, конечно, в его мировоззрение исподволь внесла изменения Итея. С Итеей он прикоснулся к иному миру, связанному с прекрасным, с чувствами сострадания. Часть Итеи до сих пор живёт в нём, но та, другая часть Виндекондов — это его корень и стержень.

Сейчас в его глазах стоял мрак, он брёл наугад. Охрана… Он даже не помнит, кто тогда дежурил. Естественно, ведь он ничего не видел перед собой. В тот момент его душу наполняла злоба и месть, даже самой Ольги он толком не помнит. Какое-то неопределённое, бесплотное существо, которое он ненавидел не только за то, что она прекратила мученическую жизнь Итеи, а за то, что она просто счастливая, беззаботная Землянка, а Итеи нет, а он убитый горем несчастный вдовец! По обыкновению, он считал себя безвинным в этой расправе над ней.

Очнувшись, Аристокл обнаружил, что сидит на полу, опершись о стену. Так можно просидеть долго. Что он скажет ей, как посмотрит в глаза? А как смотрел до этого? Боже, увидев её в форме стюардессы, похорошевшую до неузнаваемости, он натурально влюбился в неё. Позабыв о том, кто она такая на самом деле, он готов был делать для неё всё, что она не попросит. Обещание, данное самому себе, вернуть, во что бы то ни стало земли Флокии, давно ушло в туман, но разве это сейчас для него важно? Ясно одно, прощения ему никогда не будет, просто должна быть элементарная совесть, для того, чтобы общаться с ней, находиться рядом с ней. Аристокл выдавил стон и с силой потёр лицо ладонями.

Наконец, он встал на ноги, поднял свой шлем и уверенно зашагал к стеллажам, но чем ближе он подходил к тому месту, где они расстались, тем тяжелее становилась его поступь. Никакие слова, никогда не оправдают его, это очевидно.

Увидев Клейто, легко идущую между этого жёлтого блеска, Аристокл понял, что, не успев найти, он потерял её навсегда. Поравнявшись с ним, не останавливаясь, она произнесла просто:

— Пошли отсюда. Уже утро.

И всё же, он лихорадочно искал подходящие слова, и, не найдя, послушно шёл за ней след в след.

Она же шла спокойная и умиротворённая. После выкатившихся за стеллажом последних слезинок, в её душе установилось невероятное облегчение. Вот зачем судьба сводила их сегодня ночью. От прошлых романтических видений не осталось и следа. Она почувствовала себя окрылённой, в свете этого открытия, тем более, эта ночь оказалась вполне плодотворной, в плане найденного, наконец, клада.

Они уже надели свои защитные шлемы, но дверь перед ними не спешила открываться. В конце концов, это не "Сезам", и Аристокл, неожиданно для Клейто, с силой долбанул рукой в район замка. Огонёк послушно погас, и Ольга с благодарностью посмотрела в его глаза. Дверь открылась перед ними, и до Клейто только теперь дошёл смысл его туманного взгляда. Теперь она знала точно, что именно произошло в нём и изменилось, но её это не касалось. Она свободна.

ІІ часть — Невероятная

1. Земля

Земля! Яркие краски не дают Клейто сосредоточиться на чём-нибудь конкретно. И свет! Дневной свет! Много света! В сторону солнца совершенно не возможно смотреть. Оно ослепительно жёлтое, мелькает из-за проплывающих вдоль обочины деревьев, зелёных, цветущих! Их одуряющий запах приносит ветер, бесцеремонно треплющий волосы Клейто. Сердце Клейто бешено бьётся от невероятного восторга. Нет, не Клейто, здесь, на Земле она снова Ольга. С ней дети. Олег и Майка, сидя на заднем сиденье, безумолку болтают, изредка взрываясь от смеха, и, заражая им окружающих. На руках Ольги спящая Южди. Вот оно, её счастье!

— А я куплю себе такого большого-большого и зелёного, — Олег развёл руки в сторону.

— Зелёного? — переспросила Майка.