Циклы 'Антимир-Восточный конвой-отдельные романы.Компиляция.Книги 15. Романы-16 - Владимир Дмитриевич Михайлов

— Разумеется. Но я предполагал, что она отправится обратно в Россию…

— Так планировалось. Но, поскольку обстановка изменилась, пришлось переадресовать ее. И сейчас она — на этом же шоссе, недалеко отсюда.

— Они согласились?

— Ну, у них ведь тоже груз, и отправители заинтересованы в его доставке. Дело есть дело — для нас, для русских, для кого угодно… Мне даже не пришлось долго уговаривать их. Да и возвращаться в Россию сейчас было бы для них небезопасно. Так что те, кто сейчас затаились в засаде, будут полностью удовлетворены: колонна подойдет, и они ее остановят.

— И убедятся, что в машинах — не тот груз, на какой они рассчитывали…

— Ну, я вовсе не уверен, что им так легко позволят обыскать трейлеры. Ведь ответственность за целость груза лежит, на экипажах — и заработок тоже, естественно. И уж во всяком случае, в этом эпизоде будет потеряно время — а вы постараетесь использовать его как можно лучше. Я же, как только прояснится обстановка здесь, пущусь за вами — или, скорее, даже обгоню вас и присоединюсь где-нибудь там, впереди. Не беспокойтесь: в порт мы приедем вместе, без меня вы оказались бы там совершенно беспомощны.

Милов непроизвольно глянул на часы.

— Времени остается совсем немного. Мы тут слишком задержались.

— Не беспокойтесь: вы успеете. Должны успеть.

— Ну, а если вашу колонну не станут задерживать?

— Маловероятно. Тогда они поедут дальше. И если их пропустят, то всем будет известно, что конвой движется по южному варианту; все равно, когда они спохватятся, вы успеете уйти достаточно далеко.

— Постараемся. Хотя, конечно, рокада съест немало времени.

— Поезжайте так быстро, как только позволит безопасность груза.

— Непременно. Скажите только как можно точнее: каким временем мы располагаем?

Орланз думал недолго.

— Через пятнадцать часов груз не только должен быть погружен, но и судно обязано покинуть порт. Какого черта!.. Платить штрафы за просрочку никто не желает — ни капитан, ни я. А мне еще пришлось бы оплачивать и простой судна — это бешеные деньги!

— Сделаем все возможное, — произнес он вслух.

Орланз еще раз внимательно оглядел трейлеры.

— Антенны… — проговорил он медленно. — Я не вижу антенн…

— Я приказал убрать их.

— Почему?

— Я полагаю, что они — часть диверсионного устройства, которое смонтировали в машинах, надо думать, ваши оппоненты.

— Безусловно, они, кто же еще… Ну что же, вы поступили правильно. Итак, вы теперь — на головной машине? Но это не означает, что вам придется крутить баранку в одиночестве. Я привез вам попутчика.

Милов нахмурился.

— Кто он?

— Представитель покупателя. Правда, груз они примут только в порту. Но сопровождать его хотят прямо отсюда. Я не видел причин отказать. Ну, всё как будто бы ясно?

— За исключением моего билета, — серьезно проговорил Милое.

— Что вы имеете в виду?

— Ваше обещание: как только груз уходит — я свободен; но мне нужно будет еще и выехать отсюда…

— Признаюсь, я бы с удовольствием оставил вас у себя, Милов. Но… понимаю, понимаю. И предлагаю вам самый простой вариант: вы уедете на том же пароходе, что и груз.

— Я хочу попасть домой, а не куда-нибудь в другое полушарие.

— Вы и попадете — потом. В порту, я дам вам всё: нужные документы, билеты, деньги — не думайте, что я забыл о вашем вознаграждении.

— Я этого и не думал. Итак, где же мой пассажир?

— Сейчас я вас познакомлю. Но только не засиживайтесь здесь. Быстрее, друг мой, быстрее!

— Я тронусь через пятнадцать минут после того, как пойдет ваша колонна, тогда оттуда, из засады, звук наших моторов не услышат, если даже обойдется без стрельбы.

— Разумно, — кивнул Орланз. — Но уж потом без остановок. Очень прошу вас.

— Это и в моих интересах, — сказал Милов.

2

(7 часов до)

Тронулись, как договорились. Пассажир (смуглый мужчина лет тридцати с иссиня-черными волосами и усами) расположился на правом сидение, объемистую сумку, что была у него с собой, уместил в ногах. Глянул на Милова, как бы оценивая его возможности.

— Салам алейкюм…

«Ах, вот, значит, как», — подумал Милов прежде, чем ответить:

— Ва-алейкюм салам…

Пассажир дружелюбно улыбнулся. Милов же запустил мотор и тронулся, выруливая со стоянки.

— Бисмилля рахмон, рахим… — пробормотал пассажир. Милов включил вторую передачу и мягко отпустил сцепление.

До северного шоссе добирались полчаса, меньше, чем получалось по прикидке Милова. Неширокая грунтовая дорога была тут хорошо ухожена, выглажена грейдером — чувствовалось, что за порядком здесь следили. Ехать удавалось без особого труда даже не весьма опытному Милову: движение было умеренным, да и водители, и встречные, и обгоняющие, вели себя прилично. Но зато на магистрали почти сразу начались осложнения.

Собственно, отзвуки перестрелки, докатившиеся до них с ложного шоссе, когда они только выезжали на северную магистраль, назвать осложнением нельзя было; звуки несли только информацию о том, что вторая колонна все-таки ввязалась в схватку с засадой, и конвой пока что мог спокойно продолжать путь.

По шоссе проехали неполных тридцать километров, когда увидели две машины под откосом — БМВ и дорогой мерседес; сперва Милову показалось, что обычное на дороге дело обошлось без жертв.

«Ну, — подумал он мельком, — и слава Богу, начинаешь верить, что и сам доберешься благополучно…»

И тут же насторожился: судя по расположению машин, столкновения не произошло — выглядело так, словно на обеих, ехавших, похоже, навстречу друг другу, водители разом потеряли управление — и автомобили кувырнулись под откос; но не в разные стороны от полотна, что было бы естественным, если бы ездоки отворачивали одновременно, стремясь избежать удара, и не справились с рулем на большой скорости — здесь скорее одна из машин стремилась съехать с дороги, сделать петлю, объезд — другая же старалась помешать ей, даже подставив собственный бок; но ни одна, ни другая не закончили начатого маневра. Кроме того не было людей, которые, уцелев, начинают в таких случаях увлеченно выяснять отношения в ожидании дорожной полиции, или напротив, спешат решить возникшие проблемы до ее прибытия. Редо и сейчас не было видно, как и ремсов. Одним словом, что-то тут обстояло не так.

Милов плавно остановил конвой метрах в пятидесяти. Хотел уже отворить дверцу, чтобы выйти и осмотреться там, на месте. Спутник удержал его за плечо и покачал головой.

— Опасно, — сказал он по-английски с резкой гортанной интонацией. — Сначала посмотрим отсюда.

Запустив руку в сумку, достал бинокль.

«Интересно, — подумал Милов мельком, — чем этот хурджум у него так набит. Не деньгами же! Судя по