Свет иных дней - Стивен Бакстер

– Она стала для него племенной кобылой, Бобби, – холодно произнесла Кейт. – А он платил ей, чтобы она помалкивала. И чтобы ей не вздумалось близко к тебе подойти.

Хайрем вскочил и заходил по кабинету. Он то бил кулаком по стене, то воздевал глаза к потолку.

– У меня тут подметают три раза в день. Как они ухитрились получить эти кадры? Опять эти дегенераты из службы безопасности здания обгадились!

– Перестаньте, Хайрем, – спокойно и с явным удовольствием проговорила Кейт. – Вы подумайте как следует. Не может ENO вам «жучка» поставить. Как и вы – им.

– Больно мне надо ставить им «жучков», – огрызнулся Хайрем. – У меня же есть червока… О…

– Молодчина, – усмехнулась Кейт. – Догадались-таки. Видимо, у ENO тоже червокамера имеется. Только так они могли раздобыть этот сенсационный материальчик. Вы утратили свою монополию, Хайрем. И самое первое, что они сделали, как только обзавелись червокамерой, – нацелили ее на вас.

Она запрокинула голову и громко рассмеялась.

– Господи, – вырвалось у Бобби. – Какая катастрофа.

– Ерунда, – бросила Кейт. – Хватит, Бобби. Очень скоро весь мир будет знать о том, что червокамера существует; просто уже нельзя будет прятать ее. И очень хорошо будет, и слава богу, что наконец-то червокамеру вырвут из рук этих грязных монополистов – федерального правительства и Хайрема Паттерсона.

Хайрем холодно произнес:

– Если ENO обзавелись технологией червокамеры, совершенно ясно, кто им ее передал.

Кейт озадаченно глянула на него.

– Намекаете, что это я?..

– А кто же еще.

– Я журналистка, – вспыхнула Кейт. – А не шпионка. Пошли вы к черту, Хайрем. Не может быть никаких сомнений в том, что произошло. ENO просто-напросто догадались, что вы явно нашли способ адаптации «червоточин» к отдаленным фокусам. На основании этой догадки они продублировали ваши научные изыскания. И никаких особых сложностей с этим возникнуть не должно было; большая часть информации является достоянием широких масс. Хайрем, ваша монополия на червокамеру всегда была очень зыбкой. Надо было только, чтобы хотя бы один человек додумался до такой же идеи независимо.

Но Хайрем ее словно бы не слышал.

– Я тебя простил. Я взял тебя на работу. Ты получала от меня деньги. Ты обманула мое доверие. Ты повредила разум моего сына и натравила Бобби на меня.

Кейт встала и посмотрела на Хайрема в упор.

– Если вы действительно так думаете, то вы еще больший псих, чем каким я вас считала.

Послышался негромкий голос «Поисковика»:

– Прошу прощения, Хайрем. Пришел Майкл Мейвенс, он хочет вас видеть. Специальный агент Мейвенс из…

– Пусть подождет.

– Боюсь, не получится, Хайрем. Кроме того, звонит Давид. Говорит, дело срочное.

Бобби переводил глаза с отца на Кейт и обратно. Он был напуган и озадачен. Ему казалось, что вокруг него мир рушится на куски.

Мейвенс сел и открыл кейс. Хайрем презрительно бросил:

– Что вам нужно, Мейвенс? Вот не думал встретиться с вами еще раз. Я считал, что мы обо всем договорились.

– Я тоже так думал, мистер Паттерсон. – Вид у Мейвенса был откровенно расстроенный. – Но проблема в том, что вы не выполнили соглашение. И «Наш мир» в целом – как корпорация. И в особенности один конкретный сотрудник. Вот поэтому я здесь. Как только я услышал об этом деле, я сразу задал себе вопрос: не могу ли я быть полезен. Полагаю, у меня здесь особый интерес.

Хайрем с тяжестью в голосе осведомился:

– О каком деле речь?

Мейвенс вытащил из портфеля лист бумаги, похожий на обвинительный протокол.

– Вот тут внизу написано, что IBM предъявляет «Нашему миру» обвинения в нарушении правил фирменных секретов, изложенных в акте тысяча девятьсот девяносто шестого года «О промышленном шпионаже».

Иск подписан директором научно-исследовательской лаборатории Томасом Дж. Уотсоном. Мистер Паттерсон, мы имеем основания полагать, что червокамера была использована для нелегального доступа к результатам фирменных исследований IBM. Речь идет об изобретении под названием «Программное обеспечение подавления синестезии, вызванной применением техники виртуальной реальности». – Он оторвал взгляд от документа. – Это понятно?

Хайрем вперил взгляд в Бобби.

Бобби сидел замерший, охваченный противоречивыми чувствами. Он не понимал, как ему следует реагировать, что говорить.

Кейт спросила:

– У вас есть подозреваемый, да, специальный агент?

Представитель ФБР задержал на ней взгляд и печально произнес:

– Полагаю, вам уже известен ответ на этот вопрос, мисс Манцони.

Взгляд Кейт выразил непонимание.

У Бобби вырвалось:

– Вы имеете в виду Кейт? Это глупо.

Хайрем стукнул кулаком по ладони другой руки.

– Я так и знал. Я знал, что от нее только и жди беды. Но я никак не представлял себе, что она зайдет так далеко.

Мейвенс вздохнул.

– Боюсь, что к вам ведет слишком явный след, мисс Манцони.

Кейт полыхнула румянцем.

– Если это так, то это подстроено.

Мейвенс отозвался:

– Вы будете арестованы. Надеюсь, обойдется без лишних хлопот. Если вы посидите тихонько, «Поисковик» зачитает вам ваши права.

Кейт широко раскрыла глаза. Голос, не слышный для других, зазвучал у нее в ушах.

Хайрем сел рядом с Бобби.

– Не отчаивайся, сынок. Вместе мы это переживем. И чего ты только пыталась добиться, Манцони? Сделать под Бобби еще один подкоп? Не для того ли все это было затеяно?

На лицо Хайрема легла угрюмая маска, оно лишилось чувств, на нем не осталось ни следа от гнева, жалости, облегчения – и даже радости победы.

И в это мгновение распахнулась дверь. На пороге стоял Давид.

Он улыбался от уха до уха, его внушительная фигура заполняла весь дверной проем, а в руке он держал скатанный в трубочку софт-скрин.

– Я сделал это, – сказал он. – Господь свидетель, я это сделал… Что тут происходит?

Мейвенс начал:

– Доктор Керзон, было бы лучше, если бы…

– Не имеет значения. Чем бы вы тут ни занимались, это не имеет никакого значения. По сравнению с этим. – Он положил софт-скрин на стол и расправил. – Как только все получилось, я сразу помчался сюда. Вы только взгляните!

На экране софт-скрина красовалось нечто внешне похожее на радугу, только в этой радуге присутствовали исключительно черный, белый и серый цвета. Неровные полосы света изгибались дугами и искривлялись на черном фоне.

– Немного рябит, – объяснил Давид, – но все-таки это изображение эквивалентно по качеству снимкам, полученным первыми зондами NASA еще в семидесятые годы.

– Это Сатурн, – зачарованно произнес Мейвенс. – Планета Сатурн.