Блистательные дикари - Марк Бернелл

- Чтo, работа замучила?

- Еще как! Ты знаешь, в Марселе...

Далее Лаура защебетала о каких-то теориях в сфере архитектуры и стала приводить многочисленные статистические данные, но Роберт с трудом воспринимал сказанное. Он думал о Рейчел - о том, как она навязала себя ему, о том, что он не стал отказываться и залез с ней в постель. Кроме того, ему вспомнилось загадочное серебряное лезвие на прикроватном столике. Какова была на вкус кровь Рейчел, он не помнил - к тому времени, как она засунула ему свои пальцы в рот, его вкусовые рецепторы отказались служить слишком многое ему тогда пришлось в прямом и переносном смысле попробовать...

Какое все-таки странное, мистическое оружие она использовала - клинок в виде распятия!

Она намекнула, что к этому ножичку ей до сих пор прибегать не приходилось. Роберту хотелось ей верить, но она столь умело его порезала, что он не мог не усомниться в ее искренности. Впрочем, может быть, ей просто повезло - как везет всякому новичку.

Рейчел ни словом не обмолвилась о своей семье, друзьях, да и вообще о своей жизни. Он не имел понятия, как она жила до сих пор. Она могла оказаться, к примеру, великосветской шлюхой, хотя трудно представить себе шлюху - пусть и очень высокооплачиваемую, - которой бы хватило средств снимать роскошные апартаменты в их доме на Леннокс-гарденс. Существовала вероятность, что она жила на содержании какого-нибудь крупного бизнесмена или даже преступника. Но это, думал Роберт, вовсе не в ее стиле. Вряд ли она могла стать содержанкой преступника - вне зависимости от того, насколько богатым и успешным тот был. Равным образом, по мысли Роберта, ее вряд ли заинтересовал бы какой-нибудь "воротила бизнеса". Тогда кто мог добиться ее благосклонности? И в любом случае - какого черта ей понадобился он, Роберт? Она могла бы заполучить любого мужчину, стоило ей только поманить его пальцем. Вместо этого она ложится в постель с жалким консьержем. Как Роберт ни старался, он не мог подыскать для этого вразумительного объяснения.

- Роберт! Роберт?!

Он опустил глаза и увидел перед собой на тарелке "морского черта", залитого перечным соусом. Лаура затушила в пепельнице сигарету.

- Слушай, ты понял хоть слово из того, что я тебе наговорила?

- Извини. Я - как бы это сказать...

Лаура хотела услышать его ответ. Она откинулась на спинку стула и терпеливо ждала. Было слышно, как посетители "Глубоких вод" тихо беседовали, согнувшись над тарелками. В основном обсуждали бизнес.

- Ты только посмотри на этих типов, - нарушила молчание Лаура. - Они пришли сюда, чтобы отведать самые экзотические рыбные блюда в Лондоне, но даже не замечают, что кладут в рот. Они нe чувствуют вкуса, не чувствуют прелести момента - они вообще ничего не чувствуют, - даже не смотрят потом на счет. Только сидят и обсуждают свои проценты. Идиоты поганые!

- Лаура! - негромко одернул ее Роберт.

- А что такое?

Роберт ничего не ответил. Он надеялся, что его укоризненный взгляд объяснит ей все.

- А что тут такого? - повторила Лаура. - Я хочу сказать, с какой стати я должна молчать? Tы только взгляни на это сборище! Сплошь одни импотенты! Кстати, ты сегодня ужасно выглядишь. Tы что, заболел?

- Ты говорила, что тебя не интересуют детали.

- Детали - деталями, но, может быть, тебе нужно обратиться к врачу?

- Ничего страшного со мной не случилось.

- А ты смотрел сегодня на себя в зеркало? У тебя просто на лице написано, что случилось именно страшное.

Лаура расплатилась по счету, заявив официанту, что брать с клиентов такие деньги - преступление, но потом решила, что, коль скоро за все платит Хардинг Рок, ей не стоит беспокоиться.

Роберт отправился домой. Он шел по раскаленному асфальту лондонских улиц. На тротуарах высились груды мусора, а вдоль дороги выстроились переполненные мусорные баки, которые никто не увозил. Всюду царило неописуемое зловоние. Трава в Гайд-парке подернулась желтым и коричневым. Зеленый цвет вообще стал в городе редкостью. Роберт прошелся по переполненной Парк-лейн, а затем свернул на Уилтон-кресент, чтобы срезать угол. Напротив Беркли расположился бродяга, который тщательно перебирал мусор, высыпавшийся из огромного дырявого пакета.

Роберт купил номер "Ивнинг стандарт". Там было именно то, что он искал. Информация о смерти Сары по-прежнему шла на первых страницах газет, хотя ее уже похоронили. В статье говорилось о возможной связи между ее убийством и двойным убийством Дженнифер Колсен и Андрэ Перлмана в отеле "Кэдогэн". Роберт понял, что не все так просто, с того самого момента, когда к нему явился детектив Кевин Маллой, а после той откровенной лжи, которую выдавал за правду Хэролд Дейли, выступая по телевидению, Роберт был твердо уверен в своей правоте.

Роберт считал минуты, до того ему не терпелось оказаться под кровом своей убогой квартирки в подвале. Но так уж сложилось, что он едва узнал собственное жилище: должно быть, Рейчел в его отсутствие совершила настоящий налет на его каморку.

Она за несколько часов сделала то, что потребовало бы от Роберта нескольких месяцев упорного труда. Кухню теперь никто бы не назвал сомнительным с точки зрения чистоты и гигиены местом - тарелки и столовые приборы поражали чистотой и глянцево отсвечивали, разложенные по местам в сушилках. Раковина сверкала, и даже сток был очищен от многолетних минеральных наслоений. Она не только просмотрела и расставила по местам все, что хранилось в кухонных шкафчиках, но и выбросила всю дрянь, любовно сберегаемую Робертом в холодильнике в течение месяцев. Роберт всегда гордился тем, что у него холодильник был забит больше, чем у кого-либо из его знакомых. Теперь же - после того как Рейчел отнесла на помойку картонные коробки со скисшим молоком и пластиковые пакеты с давно сгнившими овощами - выяснилось, что хранить в общем-то нечего. Осталось только несколько, банок пива да две упаковки сливочного масла - вот и все. Ей же удалось устранить застарелый неприятный запах.

Настоящим откровением для Роберта явилась спальня. Явно посвежевший ковер приветствовал его, как старого друга. Обычно распиханная по всем углам одежда теперь была тщательно сложена и лежала аккуратной стопочкой на стульях, висела на вешалках или даже находилась в ящичках гардероба. Постель была застелена. Ванная комната напоминала стерильностью хирургический кабинет, и в ней при всем желании нельзя было обнаружить и пятнышка. В крохотную гостиную было приятно войти. Никаких помятых жестянок из-под пива по углам, никаких переполненных разорванными и смятыми бумажными листами корзин. Можно было без сомнения утверждать, что по поверхности стола и полок прошлась умелая рука, вооруженная мягкой тряпочкой с полиролью. Интересно, где она нашла полироль? Неужели в этой квартире? Это так и осталось для Роберта загадкой. Она оставила для него записку.