Последний ангел - Константин Брендючков

- Не тому, выходит, морду набили!

- Ничего, он выпьет тоже и переадресует по назначению.

- Ну, гляди, теперь в цех не очень-то показывайся...

Олег Петрович опешил: хорошая инициатива готова была провалиться, а как поправить дело, сразу не придумаешь.

- Какой же отсюда вывод? - спросил он, чтобы оттянуть время.

- Уж я во всяком случае не сунусь больше в такое дело.

- И не надо соваться, - подал голос Онищенко. - В мою бытность технологом я несколько раз отмечал: как где-нибудь резко поднялась выработка, так и знай, применили подпольно какое-то приспособление. Работяга теперь пошел умненький, он знает, что проведи он рационализацию должным порядком, расценки обстригут, и снова он окажется при пиковом интересе. Теперь рабочий свои приспособления в БРИЗ не тащит, он их в шкафчике хранит, а применяет украдкой. В лучшем случае другу даст на время и под большим секретом, а потом опять в шкафчик спрячет. На этот раз какой-то новичок попался, потому и клюнул на удочку Бахметьева. Такова диалектика.

- Нет, - возразил Олег Петрович, - это торгашеская диалектика, а настоящая требует чего-то другого, о чем именно нам, инженерам, полагается обязательно думать, чтобы вписывалось и в рабочие и в государственные интересы. Я предлагаю задуматься по этому поводу весьма серьезно. К этому мы еще вернемся.

С какими-либо рекомендациями пришлось, однако, задержаться, так как прибыл груз из Дубны, и Олег Петрович с головой окунулся в дела: установку компьютера и его освоение. К его великой радости, устройство пришло уже исправленным: специалисты Дубны оказались на должной высоте, справились без вмешательства фирмы да еще составили подробное описание путей нахождения неисправности, изложив весь ход ремонта с таблицами проверок. Видно было, что над компьютером там поработали весьма квалифицированно и добросовестно.

Когда Олег Петрович с двумя электриками из отдела механика справился с установкой, и машина выдала свое первое решение, Олег Петрович был счастлив, как после хорошо выдержанного экзамена, и ему даже не хотелось уходить в конце рабочего дня. Ему казалось, что теперь она и без него будет продолжать жить своей электронной жизнью, что-то соображать за пределами положенной ей системы исчисления, в принципе, самой элементарной и бесхитростной.

Теперь, когда машина полностью обрела присущий ей облик, она напомнила ему тот самый Комбинатор, за которым любила проводить время Фада, только тот был, безусловно, более могущественным. В память о Комбинаторе Олег Петрович вслух назвал как-то компьютер "Шехерезадой", так это название и привилось.

Однако приглядевшись, Олег Петрович быстро убедился в ограниченности машины и поостыл: "Да-а, - пожалел он, - машина эта, действительно, с низшим образованием и куцыми возможностями. Дисплей и аналоговое устройство еще заслуживают уважения, а остальное - примитив. Нет, с этой бандурой еще работать да работать надо, пока ее до ума доведешь".

О своем намерении усовершенствовать компьютер Олег Петрович сказал заместителю министра не в похвальбу, ему что-то подсказывало, что его вмешательство не окажется безрезультатным, но пока служба настоятельно требовала других действий.

Вновь собрав всех сотрудников, Олег Петрович высказал свою точку зрения на рационализацию.

- Ну какой ты к черту инженер, если не имеешь ни одного авторского свидетельства! - воскликнул он, и конечно же, кто-то немедленно поинтересовался, не без подковырки:

- А у вас их много?

- Маловато. Мог бы сослаться на то, что не было у меня таких богатых возможностей, какие появились теперь. Но все же троечка у меня имеется. И они не окажутся последними, это я вам обещаю твердо!

Выглядел Олег Петрович по-прежнему нереспектабельно: шикарный костюм он повесил в шифоньер, не считаясь с протестами Афины Павловны, и облачился, как только приехал, в привычный полотняный пиджачок. Артистическими способностями он не обладал, в говорунах не числился, а все же чем-то подкупал слушателей.

- На мой взгляд, инженер без изобретений или ученый без открытия выглядит таким же противоестественным и жалким, как комолый черт. Недоукомплектовали, видите ли, беднягу, недоносок, одним словом. Ведь даже само слово "инженер" означает "хитроумный изобретатель", а не чиновник с "поплавком".

- Простите, - перебил парторг. - А рогатого черта вы относите к разряду естественных явлений, так я вас понял?

- А как же! - не смутился Олег Петрович. - С позиций священного писания иначе и быть не может. Там тоже - своя логика.

И переждав одобрительный смешок, Олег Петрович переменил прицел:

- Теперь - о рационализации. На мой взгляд, "рация" рабочего - это использование промаха инженера, исправление его недоделки рабочим, а отсюда - вывод: если такую недоделку - свою или допущенную товарищем заметил сам инженер, он должен ее исправить в служебном порядке, а не подсовывать подставному лицу. Другое дело, что мы, дорожа своей инженерной честью, должны выявлять рабочую инициативу. Не подглядывать, конечно, а побуждать рабочих, наталкивать и помогать в техническом оформлении...

На этом собрании Олег Петрович совсем не хотел давить на сотрудников силой своих психических возможностей, но она, возможно, сказалась бессознательно: не мог же он, призывая других, сам остаться безразличным. Как бы то ни было, он почувствовал отчетливо, что слушатели отнеслись к проблеме заинтересованно, ему удалось победить их безразличие, скептицизм, и, хотя никаких обязательств принято не было, - Олег Петрович и не наталкивал на них - было понятно, что ему удалось затронуть в конструкторах их профессиональную гордость.

За всеми этими делами Олег Петрович чуть не пропустил вычисленный им день начала действий таинственного ангела, но вспомнил вовремя, ушел с работы по звонку, сделал все необходимое по хозяйству, пообедал, часика два поспал, освежился под душем и отдохнувший, полный сил приготовился к встрече с неведомым.

Он еще раз придирчиво проверил положение ангела на столе и, хотя непричастность телевизора к явлениям была теперь несомненной, все же сел в кресло перед ним и стал ждать.

20

Здравствуйте, многоуважаемый Кузьма Кузьмич!

Спешу Вас успокоить, дорогой доктор, у Вас нет теперь никаких оснований упрекать себя в нарушении врачебного долга: я не сумасшедший, а все происходящее со мной объясняется вполне реальными, хотя и необыкновенными причинами, чему я имею теперь вполне достаточные доказательства.

Так вот, могу поздравить с правильной догадкой. Вы оказались правы, предположив, что предметом, вызывающим мои видения, был не телевизор, а некая вещь, которая сначала была в квартире, а потом очутилась в машине. Это оказалась статуэтка, имеющая, как увидите дальше, весьма запутанную историю.