Ронин - Игорь Денисенко

Я с ожесточением смял папиросу в пепельнице. Болото какое-то, сумрачно подумал я.

Очевидных вещей не понимают. Или притворяются, что не понимают. Послать их к чертям собачьим, что ли? С уголовниками и барыгами отношения честнее, товар-деньги-товар. Бывают конечно подставы, ну тут уж как повезет. Но товарищ Петровский так за здорово живешь отпускать меня не собирался как руководитель ячейки он просто не мог позволить, чтоб последнее слово было не за ним.

— Товарищ Никита, можно я буду к вам так обращаться? — уточнил Михаил готовясь к долгому диалогу. — Вы вообще про коммунизм слышали? У меня создается такое впечатление, что теория вам не знакома.

— Оставьте свои теории для немецких пивных, они там и рождались. А послушайте голос разума или хотя бы то, что я вам говорю.

Надо ли говорить, что мои слова восприняли в штыки. Даже Ольга, хозяйка явочной квартиры отодвинулась, хотя не так давно питала ко мне симпатии. А уж как Михаил в лице изменился. Но со своим лицом он совладал, а вот Василий смотрел на меня словно я в церкви на икону плюнул. Но я не дал им опомнится, и продолжал.

— Вы знаете почему загнулась французская коммуна?

— Так было много предателей и провокаторов! — Ответил Михаил с показным безразличием демонстрируя полицейский наган, который он держал в руке под столом.

— Вам никогда не говорили, что тыкать пистолетом в живот незнакомому человеку неприлично? — Спросил я усмехаясь. — Не уже ли вы увидели во мне провокатора?

— Очень может быть, — так же равнодушно ответил Михаил, — Устроить одному из наших людей побег, чтоб потом под видом своего проникнуть в ячейку. На такие фокусы охранка горазда.

— И что? — полюбопытствовал я откидываясь на спинку гнутого 'венского' стула с очередной папиросиной. — Жандармов всегда убивали? Не уже ли вы думаете, что они своими людьми пожертвуют?

— А вот это мы сейчас и проверяем, — спокойно ответил Петровский, — С минуты на минуту должен прийти гонец с известиями. Может вы для Василия цирк устроили?

— Так на мой вопрос почему коммуна развалилась вы так и не ответили? А почему 'Утопия' Оуэна невозможна? Или положим 'Город солнца' Томаза Кампанеллы? Вам я вижу невдомек?

— Я не собираюсь отвечать человеку экономически безграмотному, — неожиданно желчно ответил Миша играя желваками, — Вы на курсы Василия сначала походите.

— А потому, — оставил я его колкость без внимания, — что придуманы эти системы для муравья а не человека. Не для человека со всеми его пороками и недостатками, коим нет числа. И коммунизм хоть и более детально разработан но так же не дееспособен как и предшествующие системы. Человек это такая скотина, которая любое идеальное учение низведет на нет. Среди коммунистов всегда найдутся сребролюбцы и подлецы.

— Да Вы мизантроп! — пафосно произнесла Ольга стряхивая пепел в пепельницу, — Чистки рядов нужно периодически устраивать. И о создании идеального человека разговор отдельный…

— Да где же вы наберете столько Маугли, которым человеческие пороки и слабости были чужды?

В комнату вошел Степан, отлучавшийся по понятному теперь делу, и сняв пыльную кепку что-то зашептал Михаилу на ухо.

— Ты уверен? — спросил Михаил, скосив на меня взгляд.

— Вот те крест! — перекрестился Степан с серьезным видом, — Сам покойников в морге видел.

То, что товарищ Степан перекрестился, развеселило меня сверх меры, и я неожиданно для себя и окружающих рассмеялся.

— Успокоились? — спросил я, — А теперь я пожалуй пойду. Накурено тут у вас и скучно.

— Как это пойдете? — опешила Ольга.

— Ножками, время обеденное а у меня в желудке вторые сутки кишка за кишкой гоняется.

Михаил смутился, Ольга застыла в нерешительности, только товарищ Востриков Алексей

Архипович оскалился в улыбке. Да Василий растеряно озирался на старших товарищей, силясь прочесть по лицам: как же ко мне следует относиться?

— А как вы относитесь к половой революции? — спросила хозяйка квартиры.

К тому времени она уже разрумянилась и непослушные волосы завязанные на затылке в гнездо слегка растрепались. Пряди волос падали на лицо. А румянец ей шел, подумал я, налегая на картошку. Квашеная капуста тоже неплохо акцентировала сорокаградусный напиток. А вот ситцевый сарафан совершенно не подходил. Я конечно понимаю, что эти хождения в народ обязывают. Обязывают так же скрывать, что товарищ Ольга пусть и захиревшего, но княжеского рода. Обязывают остатки своего наследства тратит на поддержание нужд партии. Несчастная по сути женщина, неудавшаяся личная жизнь.

А тут как ни как при деле. Иногда чувствовать себя нужной единственный смысл бессмысленного существования.

— Это знаете как у одного адвоката спросили, как он относится к половым извращенцам…

— И что он ответил?

— Просто отношусь..

Немая пауза и робкие смешки.

— И всё же, Никита, — сверля меня взглядом спросил Петровский, — Вы так и не ответили к какой группе революционеров принадлежите? Каких взглядов придерживаетесь мы уже уяснили. Но что общего у вас с революционным движением, если в построение коммунистического общества вы не верите? Кто вы? Анархист? Эсер?

— Общего у нас то, что я против любой власти и в данный момент мне с вами по пути.

А то, что я не верю в коммунизм ещё не означает, что его не стоит попытаться построить.

— Браво! — Ольга захлопала в ладоши, — Я всегда верила, что товарищ Михаил кого угодно убедит в своих взглядах!

— Вы мне льстите, — Михаил смутился, но по нему было видно, что лесть эта бальзам на сердце. — С товарищем Никитой ещё нужно поработать, поскольку представление о марксизме у него какие-то превратные и сумбурные.

Алкоголь действовал на меня умиротворяющее, и я снисходительно смотрел на окружающих. Пусть тешат себя видимостью выигранного спора. Я уже вдоволь накричался, когда мы как два быка орали друг на друга с Мишей поднявшись за столом.

Что впрочем и хорошо. Выпустить пар иногда надо. Ведь свои мировоззрения я никогда и никому не высказывал.

— А где тут? — обратился я к Алексею Вострикову намекая на отхожее место.

— Пойдем, — подмигнул он, поднимаясь из-за стола. Спустившись со второго этажа особняка Ольги Воронцовой мы повернули налево.

— Да вот здесь, — открыл дверь Востриков и хлопнул меня по плечу.

— Ну, здравствуй Ронин! Ну, и кличку ты себе выбрал. Что не признал? Оно и понятно я тогда мальчонкой был на подхвате, а я вот тебя сразу узнал.

Я так привык удивлять других, знать об их будущей жизни, быть неким пророком и провидцем, а сам блуждать в потемках, что признания Вострикова были для меня громом среди ясного неба. От удивления я растерялся, и моё молчание было красноречивей всяких слов. Мне ничего не оставалось как сделать вид, что ничего необычного не произошло. И по возможности выспросить всё о моем прошлом пребывании здесь не вызывая подозрений. Притвориться страдающим амнезией значит сыграть на руку Алексею. Он тогда такого может наплести, что и не поймешь, где правда а где вымысел.