Пруд Двух Лун (Ведьмы Эйлианана - 2) - Кейт Форсит

У камней показался Лахлан.

- Изолт... - начал он нерешительно, потом подошел и уселся рядом с ней.

Она уставилась взглядом на свои башмаки, чувствуя себя так же неловко, как и обычно рядом с ним.

- Извини, - выдавил он наконец.

- За что? - воинственно спросила она.

- Я не хотел, чтобы она... ну, сама понимаешь что, - сказал он сбивчиво. - Я не знал, что она собирается делать.

- Не слишком-то ты сопротивлялся. - Слова показались жалкими даже ей самой.

- Ради Эйя, Изолт, я был привязан к столбу. Что я должен был делать?

- Не знаю. Укусить ее!

Лахлан выругался и неуклюже поднялся. Она опустила голову, ковыряя траву носком башмака. Юноша несколько раз начинал что-то говорить, но замолкал, потом пробормотал:

- Что толку? - и поковылял прочь.

- Боги! - воскликнула Изолт, потом бросилась лицом вниз на траву и лежала так долгое время, а ее мысли раз за разом бежали по одному и тому же кругу. В конце концов она села, еще раз умылась и решительно приказала себе прекратить вести себя, точно глупая девчонка. Они с Лахланом считали, что их смерть уже недалеко. Вполне естественно было поддержать друг друга. Это совершенно не значило, что он любит ее или что она любит его. Это значило лишь то, что они оба испугались смерти.

Их судьбы расходятся, напомнила она себе еще раз. Ему предстоит стать Ри Эйлианана и посвятить жизнь служению своему народу. А она - преемница Зажигающей Пламя, и ее жизнь связана с Прайдами. Она не может просить его отказаться от короны и пойти вместе с ней на снежные вершины, а сама она никогда не предаст свою бабку.

Удивляясь, почему эти логичные и рациональные размышления только усилили ее боль, Изолт поднялась на ноги и только тогда увидела, что рядом с ней сидит Мегэн, усердно двигая спицами.

- Ну что, полегчало? - осведомилась старая ведьма.

- Не слишком, - призналась Изолт.

- Санн и хобгоблины останутся и разделят с нами пир, - сообщила Мегэн, складывая вязание. Изолт нахмурилась. - Не надо сердиться, что корриганка попыталась использовать свою Силу, чтобы завоевать Лахлана, - с улыбкой сказала колдунья. - Это единственная Сила, которой она обладает. В наши черные времена все мы используем все, что только можно, чтобы спастись и защититься. Кроме того, Лахлан ведь не поддался ей, верно? Редкий мужчина может устоять перед чарами корриганки.

- Он целовался с ней! - воскликнула Изолт. - Он целовался с ней целую вечность!

Мегэн улыбнулась и пожала плечами.

- Он всего лишь мужчина, - ответила она. - Кроме того, а чего ты ожидала? Парень по тебе с ума сходит, а ты только и делаешь, что споришь с ним да задираешь его.

- Ничего он не сходит! - возмутилась Изолт. - Это он со мной спорит! Или молчит и дуется.

- Да, он неопытен в искусстве любви, - согласилась Мегэн. - И я знаю, что он легко обижается и долго не отходит. Но ведь и ты точно такая же, милая. Свет не видывал таких упрямых детей; еще хуже, чем моя Изабо, а уж она-то упрямица, каких поискать. - Изолт ничего не ответила, и Мегэн продолжила; - Дай ему шанс, Изолт. Он не доверяет женщинам с тех самых пор, как Майя навела чары на Джаспера, а то, что она сделала с ним самим, лишь ухудшило положение. Он так долго был исполнен гнева и отчаяния, что я боюсь, как бы он вообще не разучился испытывать более нежные чувства...

Изолт нетерпеливо махнула рукой, тут же успокоившись. За все время, пока они спускались по склону холма, она не сказала ни слова. Выйдя на поляну девушка увидела корриганку, которая сидела у огня, помешивая варево в котле.

- Смотри, как бы она не накидала в суп поганок, - сказала Изолт, резко отходя от Мегэн.

К тому времени, когда Изолт развеяла свое дурное настроение, насобирав огромную охапку дров, она слегка устыдилась собственного поведения и пожалела о том, что так явно выказала свои чувства. Волоча за собой тяжелую вязанку дров, она направилась обратно на поляну. В тот миг, когда она появилась на краю леса, на другом конце поляны показался Лахлан. Он тащил такую груду дров, которой хватило бы им не меньше чем на месяц. Никто не смог удержаться от смеха.

- Ну, сегодня вечером у нас будет роскошный костер, - сказала Мегэн. Вы оба молодцы. Пойдем, мы украшаем поляну и строим беседку из цветов для празднества.

Взрыв невольного смеха помог немного разрядить обстановку. Оба отправились к ручью умыться, и Лахлан снял килт, чтобы ополоснуть голову и руки. Встав рядом с ним на колени, Изолт пробормотала неловкое извинение. На обнаженной коже юноши играли солнечные зайчики; Изолт не могла заставить себя посмотреть на него. Вместо этого она опустила кончики пальцев в воду, покрытую легкой рябью, а он коснулся ее руки.

- Прости, что я натворил таких дел.

Она подняла голову и посмотрела в его золотистые глаза. У нее екнуло сердце. Она не смогла отвести взгляда. Лахлан мгновенно вспыхнул и отвернулся, плеснув себе в лицо водой. Изолт была не в состоянии вымолвить ни слова. Его пальцы сжали ее запястье, и она снова взглянула ему в глаза. Какой-то миг они смотрели друг на друга, потом зазвенела посуда - Мегэн хлопотала у костра. Его губы знакомо искривились, и он отодвинулся.

Изолт тщательно вымылась, окунувшись с головой. Когда она выбралась на берег, нащупывая свою рубашку, ее пальцы наткнулись на что-то шелковое. Она отбросила влажные кудри с глаз и увидела Облачную Тень, сидевшую под деревом с маленьким свертком материи для нее. Девушка взяла его, и в руки ей ярд за ярдом хлынули прозрачные невесомые волны. Это был тот же самый материал, из которого были сделаны одеяния Селестин, сотканные без единого шва из шелка прядильного червя. Бледно-желтое, как весенние примулы, одеяние сидело на ней превосходно и чрезвычайно шло к ее огненным волосам. Мегэн улыбнулась, увидев ее, и Изолт заметила темный румянец, заливший щеки Лахлана, хотя он и отвернулся, бросив на нее лишь один быстрый внимательный взгляд.

- Ты помнишь все, что я говорила тебе о Майском Празднике? - спросила колдунья.

Не уверенная, что она вообще что-либо помнит, кроме взгляда и прикосновения Лахлана, Изолт покачала головой, увенчанной короной из цветов.

- Это очень древний обычай, перенесенный из Другого Мира Первым Шабашем, - сказала Мегэн. - Это прославление рождения, плодовитости и цветения всей жизни, прославление Эйя как матери, одетой в зеленую мантию, несущей жизнь в поле и в лоно.

- А почему Селестины сегодня не поют? - быстро спросила Изолт. - Мы сидим здесь, на поляне, не лучше ли нам подняться на холм? Разве они не празднуют Май?

- Бельтайн - это обычай Шабаша, - ответила Мегэн. - У Селестин свои верования, основанные на движении солнца и звезд. Они отмечают праздники равноденствия и солнцестояния, а урожая - нет. Они никогда не возделывали землю и поэтому не испытывают потребности благословлять урожай. Бельтайн, Ламмас, Кандлемас и Самайн - это праздники смены времен года, которые не имеют особого значения для Селестин. Сегодня они пришли просто для того, чтобы быть с нами и разделить наш пир.