Дважды рожденный - Федор Богданов

Но тут в разговор вмешалась Ли, внимательно рассматривавшая чертеж Б. Медведицы, сделанный профессором:

— Нет, Эйс, тут что-то не так. Я давно заметила, что наш друг — существо иного порядка. Есть ли человек на земле, который бы не знал нашего языка? А он ведь не знал его, должен был изучать. Он не знал также и языка подводных тварей. Его странные вопросы об исчезнувшем, удивление перед тем, что он видит, абсолютное незнание условий жизни теи... Нет, что хочешь, а профессор являет собой пример... пример...

— Ну, чего пример?

— Он особенный, совсем особенный. У меня такое впечатление, что он явился к нам из тьмы прошлого.

— Уж не думаешь ли ты, что он — один из тех, которые улетели период тому назад на Венеру?

— Не смейся, Эйс. Я больше вижу, чем ты. Расскажи нам, профессор, еще раз о всей твоей жизни под водой.

— Я уже просил не называть меня профессором, — возразил профессор с горечью.

— Хорошо, мы потом, может быть, придумаем имя для тебя. Пока же рассказывай.

И профессор подробно рассказал все, начиная от своего первого ощущения в Зеленом дворце, все свои разговоры с Чоном, свои собственные подозрения и сомнения, про свою странную болезнь, про двойственность сознания... Затем он подробно начал описывать тот мир, который удержался в его памяти: большие города, железные дороги, шумные бурливые реки, песчаные пустыни, непроходимые леса, разных животных... Конечно, все это было описано сбивчиво, неполно, но все-таки картина получилась в достаточной степени яркая.

Слушатели, затаив дыхание, внимали профессору все с большим и большим интересом. Это было столь интересно, что они даже не заметили, как прошла ночь. Рассказ профессора походил в значительной степени на сказку, но ни Эйс, ни Ли не сомневались, что профессор был искренен, когда говорил:

— Я действительно был профессором, занимался исследовательскими работами. В это время началась война. Это я отлично помню. Потом моему воображению рисуется пещера... Я там что-то нашел, кто-то был около меня... Последнее, что я помню, это — чудовищный гул и облако ядовитого газа, которое тихо подкатывалось ко мне... Затем Чон и все остальное, о чем я рассказывал.

— Ты — анахронизм, пережиток, — со смехом сказала Ли, когда профессор кончил. — Ты описал нам картины каменного века, когда человек еще не вышел из состояния, близкого к состоянию зверя. Ты — пещерный житель... Но все-таки это очень странно...

— Нет, каменный век кончился до меня за пять тысяч лет, — запротестовал профессор. — Аэропланы, железные дороги, электричество в мое время... Кстати, какой год сейчас? Если предположение Ли верно, будто я...

Ему самому было смешно предположение Ли.

— Сейчас — конец восьмого тысячелетия на третий период.

— Такое летоисчисление мне не совсем понятно.

— Как ты не понимаешь простых вещей? Период заключает в себе десять тысячелетий, два периода — 20.000 лет, сейчас 27.998-й год.

— Откуда же ведется это летоисчисление?

— От того момента, когда на земле впервые была установлена непреложность истины: отныне на планете Земля каменный век кончился, ни один человек не пользуется каменными и кремневыми орудиями производства. Конец каменного века — начало нашей эры.

— Ну, значит, я тогда — троглодит, ибо я помню, что многие жители Арктической области, Тихоокеанских островов, Австралии и Ю. Америки пользовались в мое время каменными орудиями. Но, конечно, невероятно, чтобы с того момента прошло двадцать восемь тысяч лет.

Все переглянулись между собой и замолчали, точно они прикоснулись к тайне, которую не следовало раскрывать.

— Все это достойно внимательного изучения, — тихо проговорила Ли.

— Вот и займись этим, это твоя специальность, — ответил Эйс. — Но рекомендую сперва побывать в нашем опытном институте, чтобы тебе зря не тратить времени. Я уверен, что все окажется значительно проще, чем тебе это казалось. Никаких тут каменных периодов нет.

— Ты очень самоуверен, Эйс, — недовольным гоном остановила его Ли. — Непонятные явления не решаются так просто.

Занималась заря.

Экскурсия в музей древностей

Первым делом профессор под руководством Ли начал обзор музея древностей. Это было сделано с умыслом: Ли хотела окончательно убедиться в своем предположении, но для этого нужно было освободить память профессора от досадных «провалов», которых у него, казалось, было чересчур много.

В музее профессор нашел целый ряд поразительных вещей, которые всколыхнули неожиданно дремавшие участки его мозга, ведавшие памятью. Он тут прежде всего нашел две египетские мумии в саркофагах с пометкой у каждой: Egiptus. Одна из мумий оказалась известным профессору фараоном, и он с увлечением начал описывать жизнь древнего Египта, его расцвет, гробницы фараонов, пирамиды, египетское искусство, промышленность... В музее были не они одни — профессор и Ли, а и другие посетители. Привлеченные громким голосом профессора, они все столпились около него.

— Это было еще за три тысячи лет до нашей эры, — с увлечением рассказывал профессор. — Все человечество тогда умещалось в одной части света Азии, да и то в южной ее части, да в северной Африке, главным образом по реке Нилу. Страна эта называлась Египтом: тут написано, как вы видите. Да, и тогда по Азии бродили полчища четвероногих хищников — львов и тигров, еще больше их было в Африке: они безраздельно господствовали над всей Африкой с ее пустынями и лесными дебрями.

Затем профессор начал описывать эпоху падения Египта, войны, переселения народов из Азии в Европу.

— Вот она! — закричал он не своим голосом, бросаясь к стене, на которой точно была изображена карта Европы и Азии. — Вот отсюда, из Азии, через Кавказ и только отчасти — через Прикаспийские степи шли в Европу полчища народов. Когда в Европе культура поднялась на довольно значительную высоту, сюда в поисках приволья устремились многочисленные племена варваров, огнем и мечом прокладывавших себе дорогу к лучшим местам под солнцем. История отметила два наиболее значительных...

И опять перед удивленными теями выросли сцены и дела давно минувших дней — Римская империя, ее расцвет и гибель.

Постепенно они двигались по музею, и профессор вновь и вновь узнавал знакомые предметы и все говорил и говорил. За своей спиной он часто слышал перешептывания:

— Удивительно красиво описывает! Ни в одной книге нет того, что он рассказывает. Откуда он?

Профессор вновь остановился перед громадной картой Европы и Азии в том их виде, в каком он знал их. Он стал внимательно всматриваться. Тут же рядом висела другая карта. Разницы между ними как будто не было, но вдруг его удивило совершенно пустое место, где должны были быть Великобританские острова. На другой карте они были. Он несколько минут молчал и теперь с удивлением посмотрел на Ли.