Дождь над океаном (сборник) - Александр Бушков

Я рванул конверт и извлек лист бумаги с грифом полицейского управления. Пробежал глазами несколько строчек и стал ругаться про себя. Попятился, сел на кровать и перечитал письмо еще раз, медленнее.

«Бога ради, простите, полковник. Не могу я больше, право же, не могу. Есть предел человеческим силам, и есть предел ситуациям, в которых человек способен выдержать. Хочется узнать поскорее… Простите. Зипперлейн, дезертир».

Я снял телефонную трубку и через минуту знал подробности. Малолитражка комиссара Зипперлейна была на предельной скорости направлена своим хозяином в глухую кирпичную стену портового склада. Бензобак взорвался. Что осталось от машины и водителя после взрыва и удара — легко себе представить.

Понятно, почему он не застрелился, не повесился, не наглотался таблеток — боялся, что неведомая сила, поднимет и его с оцинкованного стола в морге, откроет ему глаза, оживит. Ему ужасно не хотелось оживать, он собирался умирать окончательно и бесповоротно. Вот так. Отчаявшись хоть что-то понять, он решил, что, умерев в качестве покойника, обретет истину — его душа, либо отлетя в горние выси, либо низвергнувшись в котел со смолой, в любом случае получит информацию, которую усопший не мог получить при жизни. Пожалуй, он не рехнулся и не дезертировал — гипертрофированный профессиональный рефлекс — стремление любыми средствами раскрутить дело, познать истину…

Десять негритят пришли купаться в море,десять негритят резвились на просторе…

Старинная песенка. Что там с ними было? Кажется, пошли они искупаться, и тонут один за другим, и вот уже не осталось негритят, ни одного, спокойно плещется море, ни одной курчавой головы над волнами, и никому нет дела, что опустел берег. В точности, как те негритята, один за другим уходят, не вынырнув, капитан Лонер, генерал-майор Некер, комиссар Зипперлейн. Кто следующий, господа? По логике событий следующим негритенком должен стать полковник Кропачев, но этого никак нельзя допустить — я просто-напросто не имею права умирать, я обязан оборвать цепочку умертвий, выигрывать пора, побеждать.

Погода немного испортилась, началось это еще ночью, тучи уже развеяло, но мокрый серый асфальт матово поблескивал, и я порядком забрызгал туфли, пока шел к почтамту. Скорее, брел.

Стоял у входа и курил, отчаянно зевая. Мимо пробегали связисточки в ярких брюках и прозрачных плащиках, метеоры с идиотской педантичностью сгорали над крышами, по площади лениво катил бело-желтый молочный фургон. Прошагали солдаты, видимо, из ночного патруля.

Где-то поблизости мелодично зазвонили бешеные часы — восемь утра. В конце площади показалась низкая спортивная «багира», разбрызгивая лужи, подъехала и остановилась в двух шагах от меня. Я распахнул дверцу, сел и сказал:

— Здравствуй, Мадонна.

С о в е р ш е н н о с е к р е т н о.

Э к с п р е с с — и н ф о р м а ц и я. А-1.

Майор Монахова Ксения Георгиевна (Мадонна). Родилась в 2010 г. Закончила военное училище «Статорис» (факультет контрразведки). В настоящее время — следователь Отдела кризисных ситуаций МСБ. Семь национальных и три международных ордена. Незамужняя.

— Почему не самолетом? — спросил я.

— Слушай, Голем, как тебе удалось расколоть Антихриста?

— Значит…

— Да, — сказала она. — Там был Длинный Генрих. Труп Дарина нашли на том самом месте. На вилле нашли отпечатки Антихриста. Быстренько его взяли, и он, как ни удивительно, сразу раскололся. Нервный шок. Через слово поминает нечистую силу, которая нам якобы помогает, потому что тех двоих он тоже застрелил, и никто больше, кроме него, не знал… В самом деле, как тебе удалось? Кто мог дать тебе материал, которого не мог дать никто на свете, кроме самого Антихриста?

— Послушай сказку, — сказал я. — Жил-был город, в городе была статуя льва, и у него были глазищи, в которых можно увидеть прошлое.

— Что?

— Тот самый лев. Бесценная находка для нашей конторы, верно ведь? Но я не уверен, что льва нам отдадут. Что его чудесные глаза не исчезнут, как только мы его Приберем к рукам. Если верить авторитетам, подарки дьявола, равно как и подарок фей, имеют коварное свойство рассыпаться прахом на рассвете. Может быть, легенды о превратившемся в уголь золоте всего-навсего повествуют о неустойчивых элементах, открытых каким-то гением алхимии? От алхимиков всего можно ожидать, те еще ребята были.

Она посмотрела на меня как-то странно:

— Голем, с тобой все в порядке?

— Милая, со мной все в порядке, — сказал я. — За мной гонялись те же фантомы, что и за Лонером, но я не сошел с ума. Я не сошел с ума даже тогда, когда воскрес Некер…

— Как воскрес?

— Ну, когда труп ушел из морга, — сказал я. — Здесь, знаешь, трупы довольно непоседливые: оживают, убегают, сводят с ума служителей морга. Неугомонные такие трупы. Когда Некер застрелился…

— Откуда ты знаешь?

— Как это откуда? Вчера днем местная полиция составила протокол, а вчера вечером труп Некера ожил и смылся из морга.

— Антон, ты только не волнуйся, давай все обсудим, что-то мы друг друга не понимаем… Некер не мог быть мертвым вчера вечером. Вчера вечером он приехал к нам, в окружной город, и застрелился в час ночи.

— Все сходится, — сказал я. — Труп ожил, потом поехал к вам и там застрелился вторично.

Я рассказал ей все подробности, показал свидетельство о первой смерти Некера, то донесение, которое Зипперлейн получил в тюрьме, о появлении живой и невредимой Аниты Тамп. Только тогда из ее глаз исчезли тревога и недоверие, и она честно призналась:

— Я уж думала, что и ты…

— Отпадает, — сказал я. — Давай приказ.

Она вручила мне по всем правилам оформленный приказ, поручавший мне дать сигнал к началу операции «Гаммельн», когда я решу, что это необходимо. Прилагались соответствующие коды и номера запечатанных пакетов, которые должны были вскрыть командиры войсковых частей.

— Итак? — спросила Ксана.

— Теперь я должен взяться за Регара. Пока я до него не добрался, не считаю себя вправе принять решение. Будь Регар сам Люцифер… Роланд где-то и в чем-то ошибся. И я должен понять, в чем и где.

— Ты уж постарайся, — сказала она. — Знал бы ты, что творится в Центре…

— Да, Ксана, — вспомнил я, — ты же у нас одно время училась точным наукам, а мне сейчас позарез необходима научная консультация. Как ты думаешь, что бы это могло означать?

Я протянул ей похищенный в детской рисунок.