Путешествие на Луну (ЛП) - Ле Фор Жорж

Сломка отвернулся и закрыл лицо руками, чтобы скрыть крупные слезы, катившиеся по его щекам.

Михаил Васильевич был поражен. В первый момент он действительно подумал только о своем проекте, и мысль о Гонтране не приходила ему в голову. Но теперь он почувствовал мучительную боль при сознании, что этот цветущий юноша, которого он успел полюбить, как сына, погиб, и какой ужасной смертью!.. Да, инженер был прав: это он был причиной смерти графа, он разбил навсегда сердце обожаемой дочери… И подавленный угрызениями совести, старик упал на колени пред Еленой, бессвязно шепча:

— Дитя мое, прости меня… Я — безумец, я — дурной отец, так как допустил науке иссушить моё сердце, которое должно бы быть полно привязанности к тебе…

При этих словах слезы Елены удвоились. Что касается Сломки, то, потрясённый отчаянием старика и уже сожалея о жестокости своих слов, он подошел к профессору и поднял его.

— Нет, Михаил Васильевич, — сказал он, — нет, вы не безумец и не дурной отец… M-lle Елена должна простить вашим сединам потерю жениха, как я прощаю вам смерть своего друга.

Старый ученый растроганно посмотрел на инженера и прошептал:

— Правда ли это?

— Вот моя рука, — просто отвечал молодой человек.

Михаил Васильевич сильно пожал протянутую ему руку, затем обратился к плачущей девушке:

— А ты, Леночка, — робко спросил он, — простишь ли ты меня?

Вместо ответа Елена бросилась на шею отцу, и слезы старого ученого смешались с рыданиями его дочери. Взрыв радостного хохота вдруг прервал эту трогательную сцену.

— Ха-ха-ха! Чёрт побери! Вот так опростоволосились мы с вами, профессор! — воскликнул Сломка.

Михаил Васильевич и Леночка с изумлением взглянули на своего спутника.

— Что такое? — спросил старый ученый.

— Да очень просто: виденное нами явление вовсе не было извержением Котопахи!

— Не может быть! — задыхаясь от радостной надежды, вскричала девушка.

— Нет, очень может, и вот почему: если я не ошибаюсь, сейчас мы плывём между 83° и 84° западной долготы и под 4° северной широты… Ну, следовательно, Котопахи по отношению к нам должен лежать на юго-востоке, а явление мы наблюдали на западе… Кордильеры не там…

Не успел он докончить этих слов, как Михаил Васильевич порывисто бросился к нему на шею.

— Ах, друг мой, сын мой!.. — бормотал он, душа в объятиях растерявшегося от такой нежности Сломку. — Вы вернули меня к жизни!

— А мне вы возвратили Гонтрана! — проговорила Леночка, вытирая слезы и с радостным видом пожимая руки инженера.

— Но тогда, — спросил профессор, — чем же объяснить это явление?

— Может быть, подводный вулкан…

— Или падение в море громадного болида…

— Или какая-нибудь необыкновенная молния…

Каждый высказывал своё предположение, но старый учёный в ответ только качал головой.

— Я вижу только один способ узнать причину загадочного феномена, — проговорил Сломка.

— И это средство, мой друг? — спросил Михаил Васильевич, начавший ласковее отпроситься к молодому инженеру.

— Поехать туда и посмотреть. Пусть пароход на всех парах поплывет к западу, — авось, что-нибудь и встретим.

ГЛАВА XIX

Исполняя просьбу Михаила Васильевича, капитан немедленно изменил курс парохода, и "Сальвадор-Уркиза" двинулся на запад, удаляясь от материка.

Однако в течении всей ночи не удалось ничего заметить на горизонте, кроме безграничных волн моря. На заре Сломка, всё время не покидавший палубы, первый отказался от своего плана и стал уже просить капитана вернуть судно на прежний курс, как вдруг со стеньги послышался голос матроса:

— Земля по левую сторону!

Все взволновались. Молодой инженер немедленно приставил к глазам огромный морской бинокль и долго смотрел по указанному направлению.

— Да, — сказал он наконец, передавая бинокль капитану, — я как будто вижу далеко на горизонте маленькую черную точку, но решительно не могу различить, что это такое, — судно, земля или облако.

Опытный моряк в свою очередь взглянул в бинокль и тотчас же опустил его.

— Матрос прав, — уверенно произнес он, — это несомненно земля. Что же теперь мы будем делать?

— Поедемте туда на всех парах, — авось что-нибудь и узнаем! — в один голос вскричали старый ученый и его товарищ.

Раздалась громкая команда, и пароход, прибавив ход, повернул направо.

— Однако я решительно не знаю, какая может быть земля в этой части Тихого океана, — заметил Михаил Васильевич.

Капитан, смотревший на карту, ответил:

— Единственно можно предположить, что это остров Мальпело, бесплодная и необитаемая скала, принадлежащая Колумбии и представляющая, по всей вероятности, вершину подводного вулкана.

Через два часа в зрительную трубу можно было уже легко различить низкую полосу земли, на которой не было видно ни малейшего следа растительности. Здесь капитан остановил пароход, опасаясь посадить его на подводные скалы.

— Ну, что же, господа? — обратился он к своим пассажирам, — вы намерены продолжать свои исследования?

— Конечно, чёрт возьми! — отозвался Вячеслав, — мы непременно хотим высадиться.

Через несколько минут шлюпка с четырьмя гребцами уже качалась на волнах. Инженер и Михаил Васильевич молча спустились по верёвочной лестнице. Гребцы дружно ударили веслами, и шлюпка, как стрела, полетела по направлению к видневшейся полосе земли.

По мере приближения к берегу, наши герои могли различить на последнем кусты, деревья и даже трупы животных. Сломке даже показалось, что в одном месте он видит сильно изувеченный труп человека.

"А ещё капитан говорил, что остров необитаем, — думал про себя молодой инженер. — Что-то не похоже на это!"

Михаил Васильевич все время был молчалив и мрачен. По его наморщенному лбу, однако нетрудно было догадаться, что мозг ученого сильно занят какой-то мыслью.

Наконец шлюпка причалила к каменистому берегу, носившему на себе многочисленные следы недавней катастрофы.

"Ну, конечно, — решил мысленно Сломка при виде этих следов, — Мальпело есть ничто иное, как вершина вулкана, и мы вчера видели его извержение… Дай только Бог, чтобы оно не повторилось сейчас снова."

Оставив лодку на попечении матросов, старый ученый и его спутник отправились в глубь острова. Чем дальше они подвигались, тем более удивлялся молодой инженер, как мог жить человек на этой сожжённой солнцем, бесплодной скале, затерянной среди волн океана. Что остров обитаем, — в этом Сломка не сомневался.

Михаил Васильевич продолжал хранить полнейшее молчание. Вдруг он остановился, поднял опущенную голову и задумчиво спросил своего спутника:

— Послушайте, друг мой, ведь, кажется, сегодня двадцать пятое февраля?

— Да… — удивленно отвечал Сломка, — но к чему же?..

— Вы знаете, что через три дня Луна пройдет через зенит и в это время будет в перигелии, точке, ближайшей к Земле?

— Да, знаю, но не понимаю, — к чему этот вопрос?

Старик хотел было ответить, но остановился, и нахмурив брови пошел веред, еще более мрачный и молчаливый, чем прежде.

Молча шагая, оба спутника поднялись на невысокий холм, с вершины которого можно было окинуть взглядом большую часть поверхности острова. Сломка первый взобрался на этот холм.