Формула бессмертия - Анатолий Петрович Днепров

— Миджея, милая, что с тобой? — спросил он задыхаясь.

— О, это ты, Альб! Как хорошо, что ты пришел!

— Что случилось? — Альберт набросил на ее дрожащие плечи свой плащ.

— Он хочет меня забрать.

— Кто?

— Господин Хорш. Он сейчас там, разговаривает с твоим отцом.

— Почему?

— Не знаю… Он говорит, для медицинских исследований.

— Пойдем домой. Я тебя никому не отдам.

Она покорно пошла за ним.

— Сиди здесь, — сказал Альб, вводя Миджею в свой кабинет на первом этаже. — Я сейчас пойду наверх и все выясню.

Из-за неплотно прикрытой двери кабинета доносились голоса профессора и еще чей-то, резкий и хриплый. Альберт остановился на минуту.

— Поймите же, друг мой, это настоящее безумие! Я вам неоднократно толковал, что сделать великое научное открытие — это подвиг, но не сделать его — подвиг в квадрате! — доказывал кому-то профессор.

— Я иначе не могу, — возражал ему визгливый голос. — Я не понимаю, как вы можете результаты работы всей вашей жизни бросить в корзину. Ведь мы представляли все как раз наоборот…

— Мы были глупы и наивны. Это не путь…

— Нет, это единственный правильный путь! Вы просто трус! Наивный пацифист! Если бы не Сольвейг…

Альберт широко распахнул дверь и вошел. Отец, совершенно бледный, сидел в своей качалке, а рядом с ним стоял высокий человек с желтым скуластым лицом, с копной густых каштановых волос на голове. При разговоре, видимо, он яростно жестикулировал руками и при появлении Альба застыл в нелепой позе.

— Альб, я же тебя учил, чтобы ты без стука… — начал было отец.

В это мгновение Хорш сделал прыжок и схватил Альберта за руку.

Откуда-то у него появился фонендоскоп, налобное зеркало, лупа, и в одно мгновение он превратился в одержимого.

— А теперь одну капельку крови, только одну, — бормотал он, вытаскивая из кармана инструмент для пробивания кожи на пальце.

Альб пришел в себя и изо всех сил оттолкнул взбесившегося доктора. Тот был выше, но его мускулатура не вызывала зависти. Он пролетел весь кабинет, и если бы не письменный стол, двигался бы по инерции и дальше. Согнувшись, он ухватился за край стола и посмотрел на Альберта с отвратительной улыбкой и… любопытством. Да, именно со странным любопытством сумасшедшего.

— Вот ты какой, Альб, — наконец прошептал он, выпрямляясь во весь рост.

— Что здесь происходит? Кто этот господин? — спросил Альберт, подходя к отцу. Тот был совершенно бледен, глаза закрыты.

— О Альб… Это господин Хорш, мой давнишний ученик и друг. Не сердись на него.

— У твоего друга скверные манеры, отец.

Хорш устало уселся в кресло и засмеялся. Он не спускал с Альберта своих дьявольски любопытных глаз. Казалось, все, что здесь происходило, представляло для него необычайный интерес.

— Не знаю, сколько бы я дал за одну каплю крови нашего Альба, — наконец проговорил он, играя в руках автоматической иглой.

— Замолчите, Хорш… Вы меня убьете, — простонал отец.

При словах «нашего Альба» Альберт пришел в ярость. Он подбежал к креслу, в котором сидел Хорш, и, схватив его за борта пиджака, поднял на ноги и потащил вон из кабинета. Возле двери Хорш внезапно выпрямился во весь рост и противным, хриплым голосом заорал:

— Но ведь девчонка действительно моя! Отдайте мне девчонку!

Потом он исчез.

Несколько отдышавшись, Альберт вернулся к отцу. Профессор полулежал в неудобной позе, с закрытыми глазами.

Альберт схватил его руки. Они были совершенно холодные.

4

Через месяц после смерти отца Альберт докладывал на ученом совете о результатах своей работы. Они были неутешительны.

— Каковы ваши дальнейшие планы? — спросил в конце доклада профессор Биркгофф.

Альберт пожал плечами. Кроме методики, которую ему в наследство оставил отец, он ничего другого придумать не мог. Совершенно очевидно, он не проявлял никаких выдающихся талантов в исследовательской работе, потому что доктор Сеат, сухонький сгорбленный старичок, прошамкал:

— Группа нуждается в хорошем консультанте.

— Кого бы вы предложили, доктор?

— Кого-нибудь из старых учеников профессора Олфри… Ну, например, я помню, был такой талантливый юноша… Позабыл его фамилию… что-то вроде Хирш, Хурш…

— Хорш! — крикнул Альберт.

— Да, да. Именно он. Очень был талантливый человек. Вот найти бы его…

Альберт сжался, как пружина. А доктор Сеат продолжал:

— Я помню, еще в то время, когда только началась расшифровка генетического кода, он сделал несколько блестящих открытий. Ну, например, вот это… Обратная связь между концентрацией РНК в ядре клетки и концентрацией аминокислот в цитоплазме… И еще он вместе с профессором Олфри научился писать генетическое сообщение… Очень талантливый ученый. Только неизвестно, где он сейчас находится…

Не дожидаясь окончания заседания ученого совета, Альберт побежал домой. Он решил поехать к Хоршу и в разговоре с ним выяснить, какое он имеет отношение к нему и Миджее, в чем состояли его разногласия с отцом и вообще, что это за человек. Да в конце концов он готов был принести свои извинения этому неприятному типу за вспышку…

Альберт вошел в столовую.

— Где Миджея? — спросил он экономку.

— Наверное, в парке. Она с утра ушла в парк.

Он прошел по дорожкам парка в надежде найти девушку где-нибудь в укромном уголке с книжкой в руках. Но Миджеи нигде не было. Он несколько раз окликал ее по имени. Вдруг в одном углу, там, где каменная изгородь проломлена, он увидел на скамейке что-то белое. Подойдя ближе, он обнаружил, что это был томик Байрона. И тогда его взгляд упал на кусты перед отверстием в изгороди. Они были измяты, поломаны, как будто по ним тащили что-то тяжелое. Он бросился туда, добрался до отверстия в кирпичной стене и здесь обнаружил голубую ленту, которой Миджея повязывала волосы.

Первая его мысль была заявить в полицию. Но при воспоминании о Хорше в его душе шевельнулось страшное подозрение.

Вывести машину из гаража было делом одной минуты, и вот он уже мчится на север в Кабле. Почему он поехал в Кабле? Да ведь там раньше жила Миджея. Именно там ее навещал Хорш…

Полтора часа пути пролетели совершенно незаметно. В памяти пронеслась картина первой встречи с Миджеей, затем беседа о Хорше, встреча с ним. Странно, что отец никогда ничего ему не говорил о своем самом талантливом