«Если», 1998 № 01 - Сьюзи Чарнас

Выразительная пауза.

— Ты попал в точку. Он как-то странно отражал свет.

Эрон чешет в затылке. Наконец до него доходит, о чем речь.

— Ты хочешь сказать, что Тиг был то ли мутным, то ли полупрозрачным?

— И то, и другое, — напряженно говорит Брюс. — Но это был именно он.

— Тиг не покидал изолятора. Мы проверили показания всех мониторов.

Новая, еще более напряженная пауза. Когда-то Брюс пытался покончить с собой, но был спасен. Ужасный эпизод.

— Понятно, — отвечает Брюс с деланной беспечностью. — Куда мне явиться?

— Никуда. Тига видел не ты один. После тебя я буду говорить с ними.

— Не я один? — Тренированный мозг Брюса обретает былое быстродействие, туча рассеивается. — Один раз — случайность, два раза — совпадение. — Брюс усмехается, как призрак Супербелки. — Три раза — вражеские происки.

— Пройдись вместо меня по кораблю, Брюс. Я здесь надолго. — Эрон не верит в происки врагов, но ему хочется помочь Янгу.

— Хорошо. Я, конечно, не играю в эти игры, но разве тебе откажешь?

Он выходит. Человек без страны. Несколько лет Брюс состоял в китайской разведывательной команде, найдя взаимопонимание с экологом Мей Лин. В глубине души он не сомневался, что станет одним из двух некитайских граждан, которых командир Ку возьмет, как того требовало соглашение, в экспедицию по поиску подходящей планеты. Он едва пережил известие, что командир Ку остановил выбор на Лори и минерологе-австралийце.

На экране появляется второй человек, видевший Тига, — Алстрем, высокая блондинка. Она возглавляет группу по обслуживанию компьютеров и, несмотря на ее сферу деятельности, проявляет проблески человеческих чувств. Не дав Эрону поздороваться, женщина с упреком произносит:

— Вы не должны были его выпускать.

— Где вы его видели, бригадир Алстрем?

— У себя, в пятом отсеке.

— Вы с ним говорили? Он к чему-нибудь притрагивался?

— Нет. Он быстро ушел. Но он появлялся, а это никуда не годится.

— Ответьте, пожалуйста, было ли в его облике что-то новое?

— Новое? — презрительно переспрашивает она. — Ничего, если не считать наполовину снесенный череп.

— Я не имел в виду его травму, — осторожно произносит Эрон. Странно, что юмор Алстрем когда-то казался ему мягким.

— Нет.

— Бригадир Алстрем, лейтенант Тиг не покидал своей палаты в изоляторе. Мы установили это по записям сердечного ритма и динамики дыхания. Он все время находится на месте.

— Вы его выпустили.

— Мы этого не делали. Он оставался здесь.

— Нет.

Эрон ожидает, что Алстрем оседлает своего конька: «Раз уж вы считаете меня упрямой шведкой, то докажите вашу правоту!» Ее упрямство вошло в легенду. Во время ускорения она спасла всю экспедицию, отказавшись верить показаниям своих собственных компьютеров, пока сенсоры в обшивке не были проверены на кристаллизацию. Впрочем, на сей раз она вскакивает, словно подхваченная порывом холодного ветра, и невнятно произносит:

— Неплохо бы домой… Я так устала от этой машины!

Реплика звучит настолько неожиданно, что Эрон не находится с ответом и позволяет ей уйти. Очередной повод для беспокойства: если Алстрем потребуется психиатрическая помощь, то попробуй доберись до ее мозгов! Тем не менее он чувствует облегчение: оба, якобы «видевшие» Тига, находились в момент «встречи» в угнетенном психологическом состоянии.

Галлюцинация в образе Тига — вполне логичное явление. Тиг — символ катастрофы. Самое подходящее привидение для обеспокоенных душ! Странно, что оно явилось только двоим. Он в очередной раз с гордостью думает об экипаже «Кентавра», сохранившем душевное равновесие даже после десяти лет, проведенных вне Земли, в тесноте, когда за тонкой стальной обшивкой таится мгновенная смерть. Теперь появилась новая угроза их психике — осколок инопланетной жизни, изолированный в трюме «Гаммы», или как ее называют члены экипажа, — «Чайной розы». Инопланетянин Лори… Эрон ощущает его буквально у себя за спиной.

— С вами хотят увидеться еще двое, босс, — раздается в переговорном устройстве голос Коби.

Это тоже не очень характерно: экипаж «Кентавра» — люди здоровые. Появляется перуанец океанограф. Он, стыдясь, жалуется на бессонницу. Этот человек с религиозным предубеждением отвергает медикаменты, но Эрон все же уговаривает его попробовать альфа-регулятор. Следующий — Кавабата, старший по гидропонике. Его беспокоят судороги ног. Эрон прописывает ему хинин. Кавабата задерживается, чтобы с энтузиазмом поболтать о культурах эмбрионов, которые он недавно испытывал.

— Девяностопроцентная выживаемость после десяти лет криостаза! — Он широко улыбается. — Мы готовы к высадке на планету. Кстати, доктор, неужели лейтенант Тиг так быстро поправляется? Я гляжу, вы уже предоставили ему свободу!

Эрон слишком поражен, чтобы дать связный ответ, и что-то бормочет себе под нос. Сельскохозяйственный маг разражается панегириком своим курам, которых Эрон ненавидит всей душой, после чего ретируется.

Потрясенный Эрон идет проведать Тига. На экране перед дверью в палату высвечиваются показания: пульс без перебоев, электроэнцефалограмма в относительном порядке, хотя высшая нервная деятельность несколько ослаблена. Эрон открывает дверь.

Тиг лежит на боку, демонстрируя заостренный нордический профиль. Он крепко спит под действием наркоза. На вид ему не больше двадцати пяти лет: легкий румянец на щеках, на закрытые глаза падает золотой локон. Типичный красавчик, обреченный на вечную жизнь с трепещущей за спиной белоснежной мантией. На глазах у Эрона он шевелится, вскидывает руку с капельницей, поворачивает голову.

На месте левой затылочной дуги — уродливый провал. Три года назад Тайгер Тиг стал их первым — и до сих пор самым серьезным — пострадавшим. Произошло это по нелепой случайности: он благополучно возвращался после трудного выхода в открытый космос, но в самый последний момент, когда собирался задраить за собой люк, едва не был обезглавлен невесть откуда взявшимся пустым кислородным баллоном…

Словно ощущая присутствие Эрона, Тиг очаровательно улыбается; его чувственные губы все еще обещают усладу. До травмы Тиг сменил несколько возлюбленных мужского пола, что было изначально заложено в программу «Кентавра». Это, как и многое другое, обеспечивало некое равновесие в бесконечном полете.

Сам Эрон никогда не входил в число любовников Тига, так как знал цену своему неуклюжему телу и предпочитал необременительную снисходительность Соланж. Это тоже, по-видимому, было включено в программу.