Десять лет странствий. Теория хаоса - Михаил Ка…

Но начнем немного иносказательно. Вопросы мироздание всегда имеют сакральный, или даже глубочайший из смыслов, с них начинается и заканчивается жизненный цикл любого из разумных существ. Я нахожу в этом некоторую иронию, почему? – спросите вы. – Да все очень просто, это вопросы на которые нет ответов, вернее ответы есть, но их много, и да они все верные, просто все зависит от точки зрения существа что задает и отвечает на них. И этот парадокс, при котором не возможно ответить на них меня всегда необычайно огорчал и веселил одновременно. Так что же это за вопросы и зачем их задавать? – Для примера: «Что первично курица или яйцо?», такого плана. – скажете бред, но это не так неосознанно но мы выбираем одну из точек зрения, и согласно ей и строим свою жизнь, действуем, или же наоборот бездействуем, кажущиеся незначительные для других вещи, для нас могут иметь главенствующую роль вот о чем я. Так что волей не волей мы всегда выбираем одну из сторон. И дабы избежать предвзятости суждения, я просто расскажу факты и причины, а вам решать на чьей вы стороне?

Все началось очень и очень давно, тогда когда свет только родился. Он только – только начинал свой путь по просторам необъятного космоса. Озаряя его своим сиянием, и наполняя жизнью каждые его участок. И как жизни свойственна двойственность, так же и в самом начале было создано не один, а целых два, самых первых из миров. Они располагались близко друг к другу, из одного был виден другой, а из того этот. Волей судеб, даже нет самой вселенной им было суждено быть рядом, жить развиваться друг с другом, идти рука об руку, так было задумано. Шли годы, столетия, и соседи что видели раньше друг друга только сквозь объективы телескопов, нашли способы общаться, а после ходить друг к другу в «гости». Они стала братьями друг другу, буквально перестали различать кто, откуда стали единым народом двух планет, словно и не было этого расстояния между ними. Но жизнь любит разнообразие, и вот мы подходим к Рубикону.

Не буду врать о том, когда это началось, и кто стал первым из существ что связались с нами, но именно с этого момента мы пошли разными путями, именно от сюда надо полагать нужно и рассказывать историю. Тогда до этого поворотного события мы мало чем отличались друг от друга, нет, я говорю не про внешний вид, а о суждениях и манерах думать. Но после год за годом, мы начали меняется, наша кожа потемнела, стала серой, в последствии именно это имя нарицательное стало характеризовать нас намного больше чем все слова. Я даже не помню того момента когда мы осознали что внутри у нас чего-то не хватает, будто идя за чем-то как казалось нам тогда важным мы утратили нечто очень и очень главное, но это была так давно что мы просто и не упомним что это было и не представляем как возвратить это. А они же хоть и отстали, но остались сами собой, они были счастливы. И прошло еще время и именно к ним стали прислушиваться, а наше предавалось забвению, как и мы сами. Но цели что преследовали как они так и мы были одни и те же, мир, свобода, торжество разума… Но мы то были на шаг впереди и поэтому сделали то что сделали, – упреждающий удар, уничтожили их, просто потому чтобы они не сделали того же с нами. Сейчас я понимаю, что все это было лишь ложью, что нам вбили в головы, истинны мотивы куда проще и банальней: зависть, алчность – которая ослепила нас и которой не было у них вовсе, и самая главная пустота, что так терзала нас и в то же время просто отсутствовала у них.

Но что иронично без них мы просто не смогли удержать этот мир, он начался рушиться под собственным весом, и тогда мы помяли все: историю, ролями, добро со злом. И решили, что надо просто использовать этих людей, их мозги, их плоть, и у них были все ответы, нам даже показалось, что мы сможем и найти то, что сломалось у нас. Вот тогда когда эта мысль пришла нам в голову и начался самый ужасный эксперимент. Мы оставили шрамы там, где они не когда не затянутся. Меняли цепочки Днк, обстановку, события, планеты системы, – все, что только возможно. И в пылу этой вакханалии, кажется, забыли, что главное был мир, мы создали тех, что нас погубят. И я абсолютно не виню их за это. Мы убили «брата» что был с нами с самого начала, а после издевались над его «телом».

А самое глупое во всем этом, что ответ все это время был у нас прямо под носом, надо было просто смотреть под иным углом. Оказавшись здесь, я это понял. Но Рубикон уже пройден, и нету иного конца кроме победы одних и краха других! Или есть третий вариант? Путь столь очевидный, путь отброса предрассудков, забытье обид, прощения, но хватит ли сил, чтобы побороть этот гнев у одних, забыть чувство гордости у других. И будут ли нужное количество существ, которые последуют этим путем, с обеих сторон, там, в определенное время, месте, и на нужном месте. Или это все утопия, что недостижима, просто потому что слишком много если. Эти сложности делают его просто невыполнимым, так спасти мир невозможно и он обречен на разрушение? Словно здание, которое проще снести, чем ремонтировать, но проще это не всегда правильно!

Глава 6 Азраель

Есть места, что вызывают у нас воспоминания, чувства, со временем они либо меркнут, или становиться наоборот острее, но в независимости от окраски мы помним этот рельеф, цвета, дуновение ветра, что подняло пыль. Все те детали, как много бы их не было, а иногда даже видим сны, говорящие, что могло быть все иначе намного лучше, в них мы счастливы, но сами знаем, что всего лишь сон. Но мы не за что бы не отдали ни единого воспоминания, не плохого ни хорошего, они определяют, делают нас нами, учат и поучают. «Не знаю как вы но я бы не хотела забыть не чего из все того что было, хотя было многое». – Хорошее, плохое, ужасное, – наш корабль медленно приближался к месту, где произошло наверно все из перечисленного.

На орбите плыли куски от этого корабля, действительно огромные, они светились под лучами звезды, что была в центре системы. Этих обломков было много, больших и малых, там среди них, в этом безграничном потоке должен быть и он. Стоило нам только приблизиться к Планете как на корабле стало тихо, все разговоры смолкли, я была на мостике, впрочем, как и все. И подойдя к стеклу, положа ладонь на него, я просто смотрела на эти хаотически блуждающие осколки. Знаете для полной картины наверно не хватало капель дождя, что стекали с обратной стороны, прямо как в бульварных романах, или мелодрамах, правда, отличия были на много глубже – в них все заканчивалось куда лучше. Наше судно медленно приближалось к Планете, пробираясь через эти островки. У нас была одно простоя цель, всего одна, но откровенно говоря, все знали, что мы летим сюда по иной причине. А это всего лишь оправдание нашего путешествия, все знали, но не говори вслух. Мы здесь были ради одного человека, его памяти, и мы обязаны были найти его, что бы попрощаться, так как он этого заслужил! И стоя у этого окна, я смотрела, куда-то далеко не знаю, толи с простой надеждой увидеть что-то, или совершенно с противоположной не увидеть ничего.

То зачем мы прилетели на орбите не оказалась, вернее сказать этой детали, которая послужила поводом для нашего странствия. Она оказалась куда более приземленной в прямом смысле этого слова, модуль был на самой планете, рухнул, туда прямо в тот же день когда взорвалась станция. Место было отчетливо видно даже из космоса, тот шрам, что оставила часть корабля на этом шаре, едва начал затягиваться. И мы начали медленно спускаться к нему. Наше судно все еще парило над планетой пока не намереваясь войти в границы атмосферы. Я стояла около окна на мостике, смотря на все те многочисленные осколки что витали в невесомости, Ева сидела в кресле расположенном по центу этой комнаты, а Ли в свою очередь располагалась немного в отдаление. Она стояла, облокотившись на одну из многочисленных панелей, что буквально обвивали весь мостик. И в такой позе казалось, находилась уже давно, она смотрела на меня, я это чувствовала даже не видя ее. Хотела задать вопрос, ответ на который знали все присутствующие, но не кто не хотел произносить эти слова, тогда они бы стали реальностью, а мы так ее боимся. Я опустела голову, но мой взгляд все также был устремлён туда, но на стекле появился образ, мой образ – это отражение что возникло по простой причине смены места. И посмотрев саму на себя, в свои собственные глаза я озвучила это, – мы летим не столько за модулем, сколько за телом так? Лилит отошла от панели, и произнесла короткое слово, но оно было словно длиннейший трактат, – Да. – Нам вообще нужен этот модуль, или это все …, – продолжила я, продолжая смотреть в свое отражение. Ли посмотрела на Еву та кинула взгляд в ответ и, поднявшись из кресла, ответила, – нам нужна ты, каждый человек, или существо.

Я провела рукой по стеклу и, оттолкнувшись от него, обернулась и продолжила, – мы здесь ради модуля так и займёмся им! – Ли хотела было что-то возразить, но Ева подняла руку и тем самым остановила ее. Но все же спросила, – ты в этом уверена? – в чем, в бессмысленной траты времени, ради чего поиска …, – замолкла я на полу слове не в силах сказать это слово, и, опустив голову, продолжила, – он бы этого не хотел и не желал нам. – Но чего хочешь ты, – спросила Ли сделав шаг ко мне. Я подняла голову и, посмотрев на них, ответила, – довести все до конца! Лилит посмотрела на Еву та на монитор, на котором отчетливо пиликала точка и, вернув свой взор на меня уточнила, – точно именно этого? – Да, не стоит ворошить зажившие болячки, а то они снова начнут кровоточить и болеть, – закончила я и, развернувшись, покинула мостик. Уходя я чувствовала что Ева с Ли, сомневаются в верности моих суждений и о том что лучше будет для меня, они делали ровно то что и должны были делать настоящие друзья. Такие что знают, что на самом деле лучше для тебя: когда ты это знаешь, когда это скрыто от тебя, и особенно тогда когда ты не можешь принять тот факт что для тебя лучше, хотя прекрасно это осознаешь. Именно такими были они, и за это я их необычайно люблю, за то, что они не слушают тебя тогда, когда ты сам хочешь, у тебя внутри все буквально кричит, нет, но вырывается лишь да, но они слышат этот внутренний голос и, внемля ему, ведут тебя к свету, а ты все это время блуждал во тьме.