С галактической точки зрения - Людвиг Соучек

Белогорскую равнину закутала пасмурная морозная ноябрьская ночь; снег тихо падал и не таял на холодных лицах давно остывших мертвецов. Санитары пока что занимались ранеными, время позаботиться о мертвых еще не настало.

Обитатели системы Альфа Дракона терпеливо колыхались в небе — земное время для них, как мы помним, не имело никакого значения. Что час, что тысячелетие — для них все едино.

Среди ночи Двадцатьпять вдруг сказало:

— Углеродные двуногие из города приближаются.

Сорок промолчало. Но и оно фиксировало не слышный грубому несовершенному человеческому уху стук обернутых мешковиной копыт, тихое шуршание засова Страховских ворот и сиплый шепот капралов городского ополчения. Ворота заскрипели.

Раздались нечленораздельные выкрики — это передовые пражские солдаты набросились на дремавших императорских караульных.

Загремели мушкеты, из городских ворот полк за полком вылетали кавалеристы — в отличие от лошадей кирасир и гусар Букуя их кони были сыты и напоены. Грянул бой.

Фридрих Пфальцский, закутавшись в подбитый горностаем плащ, наблюдал его со стены. Сверкали вспышки мушкетных, аркебузных и пушечных выстрелов, убогие домишки Мотола и Яновиц пылали, выбрасывая снопы искр в свинцово-серое небо. Тюрн опрокинул императорское войско. Разбитые полки Максимилиана и Букуя бежали на юг, вдоль Влтавы, прямо на копья венгерской конницы Габора Бетлена и моравов. Чешская корона останется на голове Фридриха Пфальцского, его детей и детей его детей. Король приказал приготовить ему ванну и коня.

— Ну хватит, — сказало Двадцатьпять. — Верховная Координация рассчитала все точно, теперь я в этом уверено. Нам придется чуть отступить в прошлое.

Силовое поле Двадцатьпять пульсировало все явственнее. Хотя по галактическим меркам Двадцатьпять выполняло более чем второстепенную работу (Верховная Координация, по слухам, занималась одними масштабными операциями — изменила траектории планет или взрывом сверхновой аннигилировало целые звездные системы), оно было обуреваемо сильным эмоциональным напряжением — что и отметило Сорок.

— Термический удар? Парализатор? — предложило Сорок, бывшее в этой операции подчиненным, обязанным обеспечить техническую сторону дела. — Несколько небольших взрывов меж двумя группами двуногих…

— Нет-нет, — сказало Двадцатьпять. — Ничего такого. Я наблюдало за этой планетой несколько Великих Оборотов. Инструкции Верховной Координации разрешают нам выбирать средства по своему усмотрению. Проще всего предпринять психологическую атаку.

— Психологическую? Эти двуногие углеродные капельки обладают психологией? — спросило Сорок и не расхохоталось лишь потому, что сделать это силовое поле не в состоянии.

— Нечто подобное у них имеется, — сказало Двадцатьпять. — Сформировавшаяся система условных рефлексов, которую двуножки не способны контролировать. У них есть и рефлекс, заставляющий их страшиться полной и бесповоротной дезинтеграции.

— И, несмотря на это, они швыряют друг в друга те маленькие предметы?

— Вот именно, — подтвердило Двадцатьпять. Вибрации его силового поля усилились. Сорок восприняло это как состояние радости. — Это сравнительно редкая разновидность космической жизни. Настолько своеобразная, что я потратило на ее изучение целый Великий Оборот. Некоторые рефлексы заставляют их бояться неизвестного, в первую очередь такого, которое их эстетические и эмоциональные чувства полагают отрицательным. На этом я и сыграю. А теперь — назад во времени.,

Силовые поля пронзили своими вибрациями пространственно-временной континуум, и существа с Альфы Дракона двинулись против потока времени, все быстрее и быстрее. Вскоре вибрации прекратились.

Они очутились над Белой горой, во вчерашнем вечере. Грохотали орудия пражских редутов. Доскакавшие почти до самых стен редкие кучки всадников Букуя торопливо поворачивали коней и мчались — в безопасное место. Страховские ворота заперли на тяжелый дубовый засов, возвели позади них вал из заранее припасенных камней и глины.

— Отправимся в город двуногих, — распорядилось Двадцатьпять. — Там, на горе, их главное гнездовье. Примем наш обычный облик жителей Альфы Дракона и пройдем по лестницам открыто, чтобы углеродные двуногие нас увидели.

— А потом? — спросило Сорок.

— А потом можем возвращаться домой. Задание будет выполнено.

— Вы хотите сказать, что наш облик производит отрицательное эстетически-эмоциональное впечатление? — спросило Сорок. Не находись оно в форме силового поля, обязательно испытало бы огорчение.

— Не исключено, — уклонилось Двадцатьпять от прямого ответа. Слегка переместившись в пространстве, они опустились на подворье Пражского Града, забитом офицерами, солдатами и перепуганными горожанами. После каждого пушечного залпа со стен галдеж ненадолго стихал, но вскоре вновь гомонили, кричали и бранились на всех европейских языках.

— Господи боже! — прошептал пфальцский алебардщик из королевской стражи, закрыл лицо руками и сполз по стене на землю. Его остро отточенная алебарда с грохотом рухнула на паркет в прихожей. Взлетели щепки. Под потолком в прихожей висели в воздухе два кошмарных чудовища, похожих на гигантских пауков из полупрозрачного стекла; их многочисленные мохнатые лапы грозно шевелились. В огромных брюхах страшилищ струился, переливался черно-фиолетовый туман; из длинных полупрозрачных выростов на обоих концах тела, похожих на клубки червей, что ни миг выскакивали сине-фиолетовые щупальца. Пронзительно пища, они шарили по огромному залу, забираясь в самые дальние уголки, куда не проникал свет восковых свечей.

Именно таков был настоящий облик Сорок и Двадцатьпять (должны отметить, что на своей родной планете Сорок числилось среди писаных красавцев). Обитатели Альфы Дракона давно овладели секретами гравитации, и ноги служили им не средством передвижения, а рецепторами электростатического поля, индуцируемого сине-фиолетовыми щупальцами. Черно-фиолетовый туман в брюхах был органом мышления из паракристаллической массы, способной вовлекать в процесс переработки информации даже единичные молекулы, благодаря чему объем памяти увеличивался безмерно

Алебардщик украдкой глянул меж пальцев. — Двадцатьпять почти касалось его щупальцем — и обомлел. Черно-фиолетовые стеклянные пауки без единого звука прошли коридорами королевского дворца, внимательно следя, чтобы не зацепить ненароком электрическим разрядом которого-нибудь из забавных углеродных двуножек — множество их и так сегодня дезинтегрировало.