Испаряющееся время - Жан Дюньяк

Мужчина неохотно присел на корточки. Выглядел он молодым, но глаза его не имели возраста. Глубоко прячась под темными бровями, они блестели подобно сапфирам из Ормуза.

- Спасибо. Меня зовут Надир.

- Ты не из нашего города.

То было не порицание, а утверждение.

- Я пришел из деревни на берегу моря. Там я был ловцом губок на лодке моего дяди.

- Здесь нет губок. Ты не думал наняться учеником к какому-нибудь из наших мастеров, чтобы зарабатывать на хлеб и приносить пользу? Мы не можем себе позволить кормить тех, кто ничего не дает взамен.

Сидящие вокруг старейшины одобрительно хлопнули ладонями по бедрам. Надир метнул в них гневный взгляд:

- Чтобы найти работу, я не стал дожидаться твоего совета, муэдзин. Я рассказчик.

Марван наклонил голову:

- Уж больно ты молод для такого серьезного ремесла… Ты довольствуешься пересказом баек, которыми обмениваются на ярмарках, или же стараешься направить сердца людей к Богу, как это делаю я, вплетая фразы в ковёр нравственности?

- У меня нет иной цели, кроме как развлечь тех, кто меня слушает. Отпущенного нам времени осталось так мало, что морали и нравственности теперь самое место среди мусора на берегу усыхающего озера.

- Ты говоришь как неверный!

- А с какой стати мне смягчать слова? Или ты полагаешь, что остается хотя бы малейший шанс, что они станут ошибочными? - Надир повернулся и указал на молчаливых слушателей: - Я даже завидую тому, как вы упрямо не признаете очевидного. Всего через несколько лет свод озера опустится на наши головы. Чтобы выжить, нам придется горбиться. Потом мы согнем колени, станем ползать на четвереньках, а затем и на брюхе, уподобившись самым мерзким тварям - и все это лишь бы растянуть последние секунды жизни в высыхающей луже. Мы будем вынуждены пройти в обратном направлении путь, который проделали наши предки - они когда-то выползли из моря, а теперь до самого горького конца ползать будем мы. А вы… вас к тому времени уже здесь не будет. Ведь вас устраивает, что вы можете пить мелкими глоточками оставшиеся вам часы жизни и цепляться за иллюзию, будто мир и после вас останется неизменным.

Я же исчезну еще до конца отпущенного мне срока, подобно остальной Вселенной. Ничто меня не переживет.

- Не смей произносить такую ересь, неверующий! Аллах бессмертен.

- Теперь моя очередь пожать плечами. Вы просто не думаете о смерти, как думаю о ней я… Не хотите ли послушать одну из моих историй?

Давным-давно некий бог, правивший в пустыне, решил стать бессмертным. Он вдохнул жизнь в горсть песчинок, просеяв их между пальцами, и превратил их в армию строителей и воинов. Указав им на горизонт, бог сказал:

«Постройте вокруг меня несокрушимую стену, потом еще одну, а потом еще одну. Окружите меня лабиринтом, секрет которого не будет ведом никому. Завершив каждую из стен, поставьте на них стражников, дабы Смерть не смогла до меня добраться».

И его приказ был исполнен. Горизонт, заслоненный высокими стенами из металла и камня, казалось, подползал все ближе и ближе. Бог решил каждое утро измерять периметр ограждения, которое защищало его и делало своим пленником, подсчитывая нужное для обхода количество шагов, дабы измерить продвижение работы.

В первый день он насчитал семь тысяч шагов. На следующий день столько же. Неделю, месяц и год спустя это число не изменилось.

А рабочие трудились беспрестанно, и все новые непреодолимые стены регулярно присоединялись к прежним. Разгневанный бог испепелил этих рабочих и поднял песчаную бурю, чтобы создать новых. Работа стала продвигаться быстрее, но подсчет шагов остался неизменным.

Стены лабиринта теперь возвышались до небес. Стук молотков и мастерков слышался днем и ночью, напоминая бесконечный раскат грома. Факелы стоящих на стенах охранников сияли ярче солнца, и все же подсчет шагов оставался неизменным.

Как-то ночью бог опустил взгляд на свою тень, простирающуюся далеко перед ним, и с изумлением увидел, насколько она велика. Тогда он спросил ее:

«Почему ты стала такой огромной, тень? Неужели мой враг Смерть заставила тебя настолько вытянуться, чтобы превратить в моего противника?»

«Ты сам вырастил меня, господин, даже не понимая этого, ибо я росла одновременно с тем, как ты уменьшался. Не ищи более ответа на загадку, которая окружает тебя. Твои рабочие сотворили чудеса, но они не могут строить быстрее, чем ты себя уничтожаешь».

Тогда бог посмотрел вверх и увидел свое отражение в начищенных до блеска щитах охранников - жалкую и ничтожную фигурку у основания стены. Он сел и заплакал, а тень обернулась вокруг него, как кожаный плащ, оберегая от холода.

Одни говорят, что лабиринт превратился обратно в песок, а ветер столетиями пытался нарастить песчаные дюны до уровня стен, но так и не смог освободить пленника. Другие рассказывают о его попытках сбежать из своей тюрьмы, в то время как слепые и глухие рабочие продолжали расширять мир вокруг него. Но все, однако, согласны в том, что он бессмертен…

- Я не понимаю смысла твоих слов, ловец губок. Привыкнув опускаться в глубины моря, ты, несомненно, позабыл, как разговаривают с обычными людьми… Но неважно! Что ты надеешься доказать тем, кто слушает тебя?

- Ничего. Я ведь говорил, что не любитель читать морали, и у моих историй нет правил. Если слабая память не позволяет мне пересказать старую историю слово в слово, я выдумываю новую…

И не смотри на меня так, меня не надо жалеть. Своими историями я зарабатываю достаточно, чтобы прокормиться, и этих денег легко хватит на двоих - меня и жену.

- Да кто по доброй воле захочет отдать женщину из своей семьи человеку, у которого все богатство - его язык?

- Ты, святой человек, говоришь мне о богатстве? Да ведь сам Аллах благословил бедных!

- Не пытайся сбить меня с истинного пути, демон. Я хорошо знаю таких, как ты. В то время как я распространяю слово Пророка, да пребудет с ним мир, ты отвлекаешь моих слушателей своими байками. Но мой голос разносится дальше твоего, и Аллах вдохновляет меня. Лишь к его словам следует прислушиваться.

- А твоя сестра Зора с тобой не согласна.

Выпад оказался настолько серьезен, что лица слушателей окаменели. Нанести оскорбление муэдзину - все равно что напасть на всю общину. Надир понял это и попытался исправить ситуацию, как будто никогда и не произносил столь опасных слов:

- Я не желаю ссориться с тобой, святой человек, поэтому прошу: обратись к тем, кто рядом с тобой. Многие из них сидели вокруг меня и слушали мои истории. Люди подтвердят, что деньги за мои рассказы они давали по доброй воле. Я не могу познакомить тебя со своими родителями, ведь моей деревни больше нет, однако у моей семьи была хорошая репутация.