Мемо - Андре Рюэллан

— Сволочи! Я как раз ложился с ней в постель.

— Ляжешь теперь с другой, — говорит один из тех, кто его держит.

— Плевать мне на других!

— Иди–ка лучше поработай, если хочешь жить, дерьмо, — и те двое поволокли его в коридор.

Поль не слышит больше их голосов. Его самого подталкивают к лифту. Те же тем временем сбегают по лестнице. В проёмах без дверей маячат люди, выкрикивающие ругательства. Лифт опускается.

Поль в сопровождении своих похитителей пересекает холл. Один из них открывает дверь гостиницы. Около тротуара урчат три грузовика. Все в них залезают. Только тот, что упирался в комнате наверху, опустившись у обочины, продолжает канючить:

— Женевьева! Женевьева!

В эту минуту появляется другая машина. Раздаются выстрелы. Три грузовика тут же рассредоточиваются. Сидящие в них отстреливаются. Полицейскую машину заносит, она скользит по асфальту и валится на бок.

В заднее стекло Поль видит, как из покорёженной машины выскакивают полицейские. Слышатся ещё выстрелы. Пуля, пробив стекло сзади, свистит у самого уха Поля и делает дыру в смотровом стекле.

— Так, значит, вы и есть та самая служба пробуждения? — спрашивает Поль.

Поль знал, что Изабелла раньше чем через полчаса не вернётся. Это было кстати, и он решил воспользоваться её уходом, чтобы сделать новый скачок во времени. Но что можно будет рассказать ей о происшедшем?

Любопытство толкало его продолжить эксперимент. Бросив взгляд на часы, Поль вновь принял немного порошка. Теперь он знал, как влияет дозировка: отрезок времени, в который он попадал, зависел только от его воли, а длительность путешествия — от того, сколько он примет вещества.

Сама же эта продолжительность никак не была связана с продолжительностью бессознательного состояния, в котором он находился в настоящем. Поль Мог часами, а то и днями копаться в будущем. Без сознания он оставался не более получаса. Но вот мысли его спутались. Комната поползла в тумане. Другой мир вставал перед ним.

Вопрос остаётся без ответа. Машины вырываются из Парижа, поворачивают в грязный пригород и останавливаются наконец у какого–то старого гаража. Поля подталкивают к выходу и ведут в гараж. Освещение тут такое же скудное, как и в гостинице Мемодрома, но уже по другим причинам.

В гараже люди, вооружённые автоматами. Все поворачиваются к Полю. Один юноша подходит и плюёт ему под ноги.

— Я не хотел разглашать формулу, — говорит Поль.

Кто–то вбегает в гараж с криком:

— Полиция!

Все разбегаются. Юноша смотрит Полю в лицо:

— Надеюсь, в этой заварухе тебя прикончат.

Раздаются выстрелы. Стёкла в гараже разлетаются вдребезги. Полю хорошо видна дыра, пробитая пулей в голове террориста. Тот валится на землю.

Стрельба вокруг Поля вдруг прекратилась. Убито больше половины террористов. Остальных в наручниках выводят во двор, где их поджидают полицейские машины.

Полицейский в штатском подходит к Полю:

— Вы, профессор?

И, обернувшись к своим коллегам, произносит:

— Отпустите его, это Эрмелен.

Те почтительно расступаются.

Изабелла нашла его в подавленном состоянии.

— Не лучше ли прекратить, а то это превращается в токсикоманию.

— Ты, конечно, права. Но загнивающее общество, полицейский режим, заставляющий людей укрываться в своих воспоминаниях, — это ведь из–за продажи «мемо–2». Прекрасное средство сделать людей послушными — заставить их уйти в воспоминания о лучших минутах жизни, заставить переживать эти минуты снова и снова… и так до бесконечности — они будут уклоняться, без конца уклоняться от борьбы, ведь, что ни говори, уходить в прошлое проще, чем бороться за новое счастье.

Изабелла молчала, поражённая. Потом вдруг выпалила:

— Но я так же виновата, как и ты.

— Нет, — резко возразил Поль. — Мы оба в ответе за создание «мемо–2», но я один — за его продажу. Мне ни в коем случае не надо было брать патент. Я должен был сохранить формулу в тайне.

И он стукнул кулаком по подлокотнику кресла.

— А ведь у меня возникала такая мысль. Мне было не по себе, и одно время я не хотел даже заговаривать о патенте. Но вся эта сумасшедшая гонка после…

Поль замолк.

— После С–24? — закончила за него Изабелла.

Он скользнул по ней отсутствующим взглядом.

— Да. После С–24.

Изабелла на секунду задумалась, потом предложила:

— Схожу–ка я к Жинесте.

Поль поднял голову.

— Зачем это? — кисло промолвил он. — Переспать с ним, чтобы спасти человечество?

Изабелла ответила не сразу. Сначала погладила юбку и только потом снова подошла к Полю.

— Он женат. Живёт со своей женой. Ему пятьдесят девять.

Поль расхохотался.

— Вот–вот. Седина в бороду — бес в ребро.

Изабелла сердито взглянула на него.

— Бывают минуты, когда ты мне отвратителен.

И ушла, хлопнув дверью.

Поль так и остался сидеть в кресле, скрюченный, как старик, уставившись отсутствующим взглядом через оконное стекло на здание в другом конце двора.

Наконец он поднялся, открыл ящик шкафа и вынул колбу. Высыпал на ладонь немного белого порошка. Пошёл в кухню, налил в стакан воду и проглотил порошок.

Потом вернулся и сел в кресло. Подумать только, прилагать такие усилия, чтобы сохранить отношения с Изабеллой, а эти усилия как раз и приводят к разрыву, его же тяга к знаниям оказывается причиной людских несчастий, да и самим собой он мог оставаться, лишь будучи приспешником политических террористов. Что же тогда получается?

Поль готов был погрузиться в любые воспоминания. Хоть этим он не принесёт никому вреда.

Поль сидит у себя в комнате, на втором этаже. Дом находится на самом краю городка Ньёр–ля–Фонтен. Дальше железная дорога идёт уже по полю. Он сидит тихо. Вот уже почти час не смолкает страшный шум. Немецкие солдаты ведут себя как муравьи в потревоженном муравейнике.

Тяжёлые шаги сотрясают узкую лестницу. Раздаётся стук в дверь, она распахивается. Солдат в каске, подняв автомат с примкнутым штыком, жестом, не терпящим возражений, велит Полю идти за ним. Поль встаёт. Пропустив его вперёд, солдат идёт следом.

Поль оказывается в шеренге людей, выстроенных вдоль церковной стены. Он на самом краю — там, где стена кончается. Перед каждым из них солдат с ручным пулемётом. По краям шеренги тоже вооружённые солдаты.

Мысли Поля всё время возвращаются к одному и тому же. У него в кармане фальшивое удостоверение, которое ему раздобыл брат благодаря своим связям с организацией Сопротивления. По этому документу он зовётся Леклерком, место рождения — Беноде, возраст — на два года то ли меньше, то ли больше, чем на самом деле. Он уже забыл. Во всяком случае, удостоверение узаконивает его присутствие здесь, иначе он должен был бы находиться на принудительных работах. Неподчинение властям — это не то же самое, что активное сопротивление, это сопротивление пассивное, но наказание может последовать ничуть не меньшее. Только спасёт ли его удостоверение?