Сверхновая. F&SF, 2007 № 39-40 (выборочно) - Роберт Онопа

Его глаза опять затуманились, на этот раз не от пыли, а из-за кошмарного воспоминания.

Ветер подул сильнее. Он налетал порывами и пронизывал до костей.

Джордж внезапно подошел к месту, где колосья пшеницы полегли полукругом. И там, в самом центре, сидел на корточках возле саквояжа человек в котелке.

Он поднял голову, и его глаза блеснули зеленым светом, подобно зарнице. Джордж еще не успел ступить на примятую площадку, и поспешно пробирался в бушующей темноте. Человек в котелке продолжал заниматься своим делом, как будто и не заметил его.

Его саквояж был раскрыт, и именно оттуда вылетал ветер, извергаясь бесконечным потоком. В саквояже шевелились кожаные мешочки, будто внутри них кто-то возился. Выбрав один из них, старикашка подержал мешочек перед глазами, решил, что это не то и положил назад.

Он порылся еще, вытащил два или три мешочка и опять положил обратно. Каждый дрожал в его руке как бы в нетерпении вырваться на свободу, а затем в расстройстве подскакивал на дне саквояжа. Наконец он нашел тот, который искал. По губам зазмеилась зловещая улыбка.

Он сунул мешочек себе в боковой карман, закрыл баул и отставил его в сторону. Ветер, волновавший пшеницу в поле, пропал совсем. В наступившей тишине было слышно, как возится мешочек в кармане.

Старикашка вытащил его наружу. Защемив горловину большим и указательным пальцами, медленно распустил стягивающий шнурок. Затаившийся зверь знал, что скоро выйдет наружу. Казалось, он готовится к броску.

Черный человек опустил кожаный мешочек на землю и разжал пальцы. Что-то вырвалось наружу. Маленькая извивающаяся воронка тьмы, казалось, концентрировала вокруг себя жуткий зеленоватый свет.

Опять поднялся ветер. Обтекая Джорджа, он дул к центру площадки. Воронка собирала ветер отовсюду, она питалась им. Она росла. Суховей достал что-то, похожее на указку из внутреннего кармана. Он растянул эту указку в длину почти до трех футов. Затем начал подправлять черную воронку, легко ударяя то там, то тут, заставляя действовать по своему желанию. Теперь уже вихрь вырос по колено. Джордж слышал производимый им пронзительный звук, напоминающий звук электровентилятора, работающего на большой скорости. Он также слышал потрескивание жёлто-зелёных искр молнии, создаваемой этой воронкой.

Тот самый зверь, подумал он, и колени его подкосились.

Зверь, погубивший всех.

Ветер завывал все сильней в ушах Джорджа. Теперь воронка вздыбилась выше головы медведем-гризли. Он ревел злобно и требовательно. Суховей важно ходил вокруг него, как укротитель, отступая, когда тот бросался на него, затем щёлкал стеком, напоминая, кто хозяин.

Зверь вырос еще больше — став свирепым носорогом, потом — тираннозавром. Чёрный человек оставался его чванливым хозяином, потешающимся властью над мощью создания, которое он держал в узде, его зелёные глаза излучали злобную радость.

Затем внутри воронки засверкали молнии, настоящие молнии. Страшилище бросалось во все стороны, неистовствуя, будто с десяток курьерских поездов свистело и гудело внутри. Суховей откинул назад голову и разразился хохотом.

Джордж полз на четвереньках, цепляясь за землю, чтобы его не унес ветер. Точь-в-точь как в тот раз. Только теперь погибнет он.

— О, Мэй! — вскричал он. — Марджори-и!

И тут его силы умножились. В душе поднялась гигантская волна, под стать перенесенному горю. Он поднялся наперекор ветру и ринулся через смятую пшеницу к человеку в котелке.

Тот заметил его и повел своей указкой. Шквал ветра вырвался из самых недр вихря. Налетел на Джорджа и свалил его с ног.

Переносица хрустнула, и во рту появился вкус крови. Но он все же поднялся. Новый страшный удар вихря-зверя. Джордж упал в пыль и смотрел вверх прямо на громаду.

«Сим», — взывал он, — «помоги мне».

Но Сима не было. По крайней мере, здесь. Ему придется биться в одиночку.

Джордж поднялся на четвереньки. Человек в котелке бесновался, размахивая своей указкой, как дирижерской палочкой. Огромный зверь всё ревел и ревел, и ослепляющие удары энергий клокотали в его страшной воронке. Джордж собрался и вложил все силы в бросок. Этот глупец думал, что с помехой покончено. Этот глупец смотрел в другую сторону. И теперь Джордж сцепился с ним.

Они упали на землю. Указка разбилась на мелкие кусочки. Суховей дышал ему в лицо, и от него пахло озоном, как после разряда молнии. Джордж сжал руками его горло.

Над ними вихрь-зверь, казалось, заколебался. Его хозяин повержен, и теперь он свободен. Но куда двинуться? В каком направлении его ждет наибольшая добыча? Внезапно он принял решение и бросился через пшеничное поле к шоссе, руша все на своем пути.

Суховей сбросил с себя Джорджа, как ребенка. Затем ударил его, и Джордж откатился на десяток футов,

— Грязный деревенский мальчишка! — Его глаза горели зеленой злобой. — Ты во всём виноват! Ты дал возможность ему ускользнуть, прежде чем я изготовился, и теперь ему не удастся повредить почти ничего в городе!

Он собрался и нанес новый свирепый удар. Под ударами Джордж перекатывался в грязи.

— Я хотел сравнять этот город с землей! Я хотел показать этим людишкам, как они слабы и ничтожны! В этом моя работа! Это моё ремесло! И ты заплатишь, мальчишка! Не смей мне перечить! Не тебе становиться на пути метео-Суховея!

Он сунул руку за полу пиджака. Джордж лежал сокрушенный и беспомощный, не в силах двигаться. Показалась наружу рука Суховея, потрескивая огнем. Он оттянул руку назад, как будто собирался метнуть копье, и вдруг из нее вылетела молния и ударила прямо в грудь Джорджа.

Джордж закричал, пораженный молнией, и его крик понесся вслед за смерчем в ночь.

Торнадо застал Сима на поле, но он сумел броситься в канаву и спастись. Крыша мотеля оказалась сорвана. На стоянке погибла мать четверых детей. Повырывав с корнем деревья и разбросав машины, смерч унесся дальше в ночь, не затронув город.

Когда дождь прекратился, Сим пробрался обратно к мотелю. С карманным фонариком из разбитой машины он снова вернулся в поле. Он долго не мог найти тело Джорджа, но в конце концов фонарик высветил его, распростёртым в грязи.

Сим направил луч на его лицо. Нижняя челюсть безжизненно отвисла, голубые глаза страшно выпучились. Печаль стерлась с его лица, но проступило другое выражение. Более жёсткое.

Когда Сим повернул назад, порыв холодного ветра хлестнул его по щеке. Замогильный порыв. «Суховей», — подумал он. И вздрогнул, помимо своей воли.

Джон Морресси

УОЛТЕР И ЧУДЕСНЫЕ ЧАСЫ[11]