Заговорщик - Андрей Шаганов

Но тут мысли мои потекли в другом направлении. Мы ведь ни в чем не виноваты! Виски наверняка уже обнаружили, и, если он жив, нам нетрудно будет доказать, что мы не более чем жертвы обстоятельств и к мятежу не имеем почти никакого отношения. Мысль эта настолько укрепилась в моем мозгу, что для дальнейшего осуществления плана оставалось только одно - собраться с духом. Да, я мог выйти и сдаться властям с тем, чтобы все наши действия разобрал суд, но приказ открывать огонь на поражение не сулил мне ничего хорошего и только он удерживал меня от решительного шага.

День клонился к вечеру. Часа через два должно было зайти солнце. Точного времени я не знал - хрупкий механизм моих часов не выдержал выпавших на нашу долю испытаний. Но за два месяца, проведенных на Хеинве, я уже привык к ее быстрому вращению и вполне мог обходиться без них. Как и на большинстве планет земного типа, здесь, в экваториальном поясе, сумерек не бывает. Переход от ослепительно яркого дня к черной, непроглядной ночи столь стремителен, что на первых порах просто пугает новичка. Спутники Хеинвы настолько малы и их орбиты рассчитаны природой таким образом, что их почти никогда не видно. Днем они находятся вне поля зрения, поскольку синева неба скрывает их. Ночью же они почти постоянно в тени, отбрасываемой планетой, и только под утро можно увидеть тонкие серпики почти у самого горизонта. Именно по этим причинам на Хеинве ночью можно надеяться только на свет звезд. Видимые с Марса созвездия почти ничем не отличаются от классических земных атласов, иной раз поражающих своей поэтичностью, но с красной планеты звезды кажутся холодными, стремящимися пронзить глаз стальными иглами. Совсем по-другому на Хеинве. С наступлением ночи небо наполняется крупными мохнатыми звездами. Особенности атмосферы делают их чуть желтоватыми, и от этого они кажутся маленькими, теплыми, пушистыми цыплятами. Хочется взять их в руки и гладить, согревая в ладонях.

Ожидание не томило меня. Голова была занята решением дилеммы: сдаться или скрыться? В пользу каждого из этих решений я приводил десятки аргументов, но тут же отвергал их и искал новые.

Размышления мои были прерваны легким шумом, на который в другое время я не обратил бы внимания. Над самыми верхушками деревьев, давших мне укрытие, пронеслось некое тело явно искусственного происхождения. Насколько я мог судить по силуэту, мелькнувшему в некотором отдалении, это был не то робот, не то одноместная авиетка. Как и во всех колониях, техника на Хеинве была очень разнообразная.

Спустя несколько минут машина вернулась, и я понял, что обнаружен, но не испугался, а наоборот - обрадовался. Мучившая меня дилемма разрешалась сама собой. За мной, конечно, оставался выбор: стоять на месте или все же попытаться скрыться, рискуя встретиться с решительно настроенными полицейскими, которые ничтоже сумняшеся застрелят меня на месте. Однако что-то внутри меня нашептывало: «Не двигайся, жди!» И аргументы в пользу этого решения сразу нашлись, да какие веские! Во-первых, думал я, роща стоит на ровной, как стол, местности и даже зайцу не укрыться в этой бескрайней степи от летательного аппарата. Во-вторых, если бы за мной охотились с целью убить, то проще всего было бы стрелять с воздуха - наводящий компьютер никогда не потеряет однажды пойманную цель, пока ее не уничтожит. И я не тронулся с места.

Аппарат опустился так близко от меня, что я слышал каждый звук и видел каждую деталь его корпуса. Это был маленький курьерский ботик, рассчитанный на одного человека и ящик с корреспонденцией. Вот скрипнули амортизаторы, снизились обороты двигателя, и реле с громким щелчком включило охлаждающий контур. Явно перекошенная от частого открывания-закрывания дверка толчками отошла назад. Собрав в кулак всю свою силу воли, я сделал два шага к машине и увидел…

По какому признаку мы узнаем любимого человека? По походке, по голосу, по фигуре? Или по той загадочной субстанции, которую древние называли аурой? Почему в многотысячной толпе мы безошибочно можем найти того, которого любим? Быть может, это единение сердец, духа? Связанные одной невидимой, неощутимой, но такой прочной нитью, мы никогда не потеряем любимую, если только сама смерть не расторгнет этих уз. И ни расстояния, ни время - не помеха. Эта связь не знает преград. Я узнал Нолли сразу, несмотря на то что одежда на ней была совершенно другая, чем я привык видеть. Она была одета в форму офицера Службы безопасности, но и этому я не удивился - одежда была условностью. Главное - Нолли была здесь, со мной!

Выпрыгнув из машины, Нолли огляделась, и тут глаза наши встретились. После всего происшедшего я ожидал от нее всего, чего угодно, но только не того, что она сделала. В одно мгновение преодолев разделяющее нас расстояние, она кинулась мне на шею и зарыдала так, что сердце мое готово было разорваться на части от сострадания. Я тоже не смог сдержать слезы и не стыжусь в этом признаться, ибо были они, пожалуй, самыми искренними за всю мою жизнь. Волнения и переживания прошедшего дня пролились всеочищающим ливнем. Наконец пришло успокоение. Выровнялось дыхание, высохли слезы. Глаза Нолли, глядящие на меня, снова наполнились любовью и нежностью.

- Как ты нашла меня?

- Очень просто, - улыбнулась она. - Все они, - она кивнула куда-то в сторону космопорта, - думают, что ты - самый умный, самый главный, что ты все это придумал. И только я знаю, какой ты лопух.

- А что это такое?

- Вот видишь, и в ботанике ты тоже профан, - снова улыбнулась она. - Ну, дурачок, понимаешь, простофиля.

- Почему же это? - спросил я, ничуть не обидевшись.

- Да потому что каждый, кому не лень, водит тебя за нос, а ты и не замечаешь этого. Мало того, получаешь от этого удовольствие. Ты думаешь, что в эту фирму вас наняли за способности, за молодость? Нет! Тот, кто все это организовал, искал настоящих, классических простаков, и вы помогли ему в этом. Те, кто посмышленей, переделывали сеялки в броневики, а вы были крышей для всей организации. Вы были убеждены, что занимаетесь маркетингом, и своей убежденностью заражали всех вокруг. Если бы вас не заподозрили с самого начала, то вполне возможно - сегодняшняя акция и удалась бы.

- А почему нас заподозрили? Мы же сами не знали… До последнего дня…

- Да, не ведали, что творили, - согласилась Нолли. - Дело в том, что главный компьютер время от времени делает ревизию сетей и рассылает бесплатные программы. Одновременно с этим он входит в базы данных и проверяет их на предмет вирусов и других вредных для сетей программ. Разумеется, конфиденциальность гарантирована. В ваш же компьютер войти было невозможно - при попытке проникновения извне он просто отключался от питания, и включить его можно было только вручную. Это вызвало подозрения. И Служба безопасности заинтересовалась, что это такое вы там прячете столь тщательно? Несколько раз предпринимались попытки тем или иным способом проникнуть к вам или с вами…