"Цесариус" обреченный... - Станислав Жейнов

Сторож проводил их взглядом. Только, когда скрылись из виду опустил руку. Кажется, все это время он отдавал им честь, кажется не дышал. Теперь набрал в грудь воздуха, судорожно выдохнув, не спеша поднялся по скользкой лестнице на крышу. Подобно долговязому, приложив ладонь ко лбу козырьком, долго разглядывал далекую пульсирующую красным завораживающим, диковинку.

"Дракон огнедышащий. Величаво. Таинственно. Страшно".

— Не страшно! — кричал Макс. — Снять его уже не успеем, рубите мачту!

— Месье, он приказал рубить бизань.

— Правильно приказал.

Корма, занялась еще сильнее: столб огня, осветил океан, облака, звезды. Стук топоров, крики, свист насосов, заскрипела мачта, ухнула вниз освещая борт факелом огненных парусов.

— Можем проскочить месье!

— Три румба вправо!

Затрещало с правого борта, полыхнуло из вентиляционных люков. Мелкими язвами обугливалась ссохшаяся обшивка. Языки пламени быстро скользили вверх по обоим бортам, от самой ватерлинии.

— Бросьте шлюпки! На борта! На борта лейте!

По палубе носились злые, остервенелые. Тащили, рубили, качали…

Вспыхивали паруса, взлетали искры, все медленнее, тяжелее шел корабль. Еще немного, всего ничего-то осталось… Скоро, скоро по песчаному дну потянется тонкая полоска от киля. И будут прыгать в воду моряки. И будут вытягивать их измученных, радостных за шкирки, и перевяжут раны, и оденут в сухое и чистое. И никто, никто сегодня больше не погибнет. Уже ждут у восточной отмели спасательные вельботы, подтянулись на лодках рыбаки, бросают якоря двухмачтовые иолы.

Это будет, будет, только чуть позже, а сейчас рвется в небо пламя, и с грохотом обваливается кормовая часть верхней палубы, и обжигает паром от хлынувшей в трюм воды. Но цела еще рубка, и раздуваются паруса, и кричит рулевой: — Не Слышу вас!

— Еще три влево! — вглядываясь в темноту уцелевшим правом глазом, кричит, назначенный согласно второго квартального постановления первого кабинета кадрового министерства, от пятнадцатого апреля этого года, на должность старшего картографа торговой шхуны "Цесариус", Константин Рум.

Конец.