Путешествие на Луну (ЛП) - Ле Фор Жорж

При этих словах странный огонек засверкал в глазах старого профессора, который, сложив руки на груди, прошептал:

— Боже мой!.. Боже мой!.. Не безумная ли это мечта?!..

— А если испанский ученый ошибся? — выразил опасение Гонтран.

Сломка кинул на него насмешливый взгляд.

— Довольно! — сказал он. — Теперь надо подумать об изобретении прибора, который бы мог указать на близость извержения… Придумать его нетрудно, и ты, Гонтран, мог бы взять это на себя.

— Ладно, — не моргнув ни одним глазом отвечал дипломат, — я подумаю… Только не мало ли у нас времени. Извержение предсказано в марте месяце 1882 года, а теперь ведь октябрь 1881 года!

— Ничего, за пять месяцев мы успеем и построить вагон-гранату, который будет выброшен вулканом, и приготовить Котопахи к роли пушки, — оживленно сказал Михаил Васильевич.

— Но, папа, где же деньги для выполнения этого проекта? — спросила Леночка, опечаленная новым увлечением отца.

— Деньги? — задумался старый ученый. — Ба!.. Вспомнил!.. Ура!.. — вскочил на ноги больной, позабыв болезнь, лед и горчичники. — Друг мой Сломка, живее собирайтесь и с первым же поездом отравляйтесь в Герцеговину!.. Разыщите в Динарах, около Невесинья, вершину Чрвленой-горы… Там под камнями клад…

Старый профессор в оживлении порывался соскочить с постели, и больших трудов стоило Леночке вновь уложить его. Успокоившись, Михаил Васильевич рассказал изумленным собеседникам о золоте, скрытом несчастным Джуро…

Сломка не нуждался в новых напоминаниях, и через час, в сопровождении Гонтрана, уже мчался на извозчике к вокзалу железной дороги.

— До каких пор продолжишь ты эту шутку? — спросил он приятеля, прощаясь с ним.

— До моей женитьбы на Елене.

— Даже если свадьбу придется играть на Луне?

Граф с изумлением взглянул на друга.

— Разве дело зайдёт так далеко? — спросил он.

— Надеюсь, что нет… Но нужно быть готовым на все…

В это время свистнул последний свисток, и друзья крепко поцеловались… Машина тронулась от дебаркадера[4]…

— Эх! Была не была!.. Пусть Купидон заботится о нашей судьбе, как знает! — сказал про себя молодой дипломат, провожая глазами уходивший поезд.

ГЛАВА ХV

Чеорез три дня после отъезда Сломка прислал телеграмму с извещением, что он прибыл в Невесинье, а через неделю молодой инженер, как бомба, влетел в залу обсерватории, где сидели, тихо беседуя между собой, Михаил Васильевич, Леночка и граф Фламмарион. При виде запыхавшейся фигуры Сломки, все трое вскочили со своих мест и осыпали новоприбывшего нетерпеливыми вопросами:

— Ну, что, как?!..

— Нашли ли клад?!..

— Велик ли он?!

Не говоря ни слова, молодой инженер вытащил из кармана небольшой кожаный мешочек, туго набитый чем-то, и с торжеством высыпал на стол его содержимое…

Удивлённый крик вырвался при этом у зрителей: на столе заблестела порядочная куча золота и драгоценных камней.

— Знаете ли, дорогой Михаил Васильевич, — проговорил Гонтран, любуясь разноцветной игрой изумрудов и рубинов, — ведь это целое состояние!

— Девятьсот тысяч франков! — объявил его приятель. — Этого за глаза достаточно для выполнения вашей, профессор, идеи, если только Котопахи заменит нам пушку.

Молодая девушка, вне себя от радости, кинулась на шею отцу, который стоял в каком-то остолбенении, словно не веря глазам, и обняла его.

— Ура! — закричал старый ученый, наконец выходя из столбняка. — Теперь живей за дело!.. Нельзя терять ни минуты!.. Посмотрим, проклятый Шарп, кто кого перегонит!

"Дорогой Михаил Васильевич!"

"Снаряд готов. Приезжайте на завод для осмотра. Почтение m-lle Елене."

"Ваш Г. Фламмарион."

Такова была лаконичная записка, которую граф прислал своему будущему тестю на третий месяц после начала работ по устройству вагона-гранаты.

В тот же день, вечером, старый ученый вместе с дочерью подходил к Кэльскому заводу в Гренеле, у ворот которого их встретил Гонтран, сопровождаемый своим неизменным другом. Проводив посетителей по опустевшим, после рабочего дня, мастерским и мрачным дворам, молодой дипломат ввел их в обширное помещение со стеклянным потолком. Среди мрака, наполнявшего это помещение, глаз с трудом мог различать неясные очертания какой-то темной массы.

— Что это? — спросила Елена, боязливо прижимаясь к отцу: темнота и глубокая тишина, царившие здесь, произвели на нее глубокое впечатление.

— Оставайтесь на своих местах. — проговорил вместо ответа Сломка и куда-то скрылся.

Через минуту яркий свет электрической лампы заставил посетителей зажмурить глаза… Открыв их, они не могли удержаться от возгласа восторга и удивления: посредине обширной залы возвышался словно огромный колокол, блестевший в лучах света, как серебряный.

— Граната! — воскликнул Михаил Васильевич.

— Да, профессор, граната для небесного путешествия, план которой вы дали графу, и которую я сделал по его указаниям.

Старый учёный с видом полнейшего удовлетворения несколько раз обошел вокруг снаряда, тщательно осматривая его.

— Я позволил себе, — обратился к нему Гонтран, — лишь в одном изменить ваш план: боясь, чтобы снаряд не был слишком тяжел, я решил заменить сталь никелированным магнием… Вы знаете, что сейчас магний стоит всего восемьдесят франков за кило. Зато он легчайший из металлов, в шесть раз легче серебра и вдвое легче алюминия, а никелированный — он так же прочен, как и сталь.

Михаил Васильевич отвечал одобрительным наклонением головы.

— Но ведь все-таки эта масса должна весить ужасно много? — спросила Леночка.

— Не более пяти — шести сотен килограммов… А главное — весь снаряд разборный, скреплён при помощи винтов и гаек, так что перевозка его не составит ни малейшего труда, — авторитетным тоном сказал Гонтран.

— Нетрудно будет и поднять его на вершину Котопахи, — добавил Сломка.

Между тем старый учёный, не говоря ни слова, стоял около гранаты и ласкал полированный метал рукой, как мать ласкает свое детище.

— А можно нам войти внутрь, — снова спросила Леночка.

Услышав желание своей невесты, Гонтран поспешил нажать одно место в стенке прибора, и тотчас перед девушкой без шума отворилась потайная дверь.

— Пожалуйте! — проговорил граф.

Леночка вошла внутрь вагона-гранаты. За нею, сгорая от нетерпения, поспешил Михаил Васильевич.

Внутренность снаряда походила на футляр для драгоценностей. Обои из толстой шелковой материи, пушистый ковер, покрывавший пол, поднятый на рессорах, — мягкий диван вокруг стены, изящная люстра в четыре лампы, привешенная к потолку, — все это делало вагон-гранату очень уютным внутри. С четырёх сторон в стенках гранаты были прорезаны четыре полупортика с окнами, позволявшими пассажирам вагона видеть все, что происходит снаружи.

— Меблировка еще не окончена, — заметил Гонтран, читавший на лице Михаила Васильевича полнейшее удовлетворение, — столяр еще не доставил единственную мебель, которая будет украшать это помещение, — нечто вроде шкафа-буфета, наверху которого будет библиотека, в середине выдвижная конторка, под нею туалет, а внизу ящики для платья.