Идеaльный мир - Дим Край

Они загоготали вместе.

Они шли вчетвером: Лена, Наташа, Серёга и ещё какой-то тип вместе с ними, 'хороший знакомый' — как объяснила потом Наташа. 'Хорош' он был непонятно чем. Был пьян, временами валился на Ленку не в силах удержаться на ногах, и тянул за собой две бутылки пива. Одну постоянно протягивал Ленке — типа, помоги мне. Лена, сжалилась над ним и помогла, а то же совсем свалится.

Сидя на пирсе они, зябко поёживались, от налетевшего ветерка, смотрели на лунную дорожку и на разводы от внезапного ночного жора рыб. Сергей и 'хороший знакомый' травили пошлые анекдоты и неприлично ржали. Наташа всё пыталась пропеть хитовую песню, но получалось у неё фальшиво, сумбурно, не в такт. Просила помочь Ленку, но Ленка была не в настроении петь. Не в настроении она была знакомиться с 'хорошим знакомым'. Тот посматривал на неё, подмигивал и протягивал уже вторую бутылку. В сумеречном свете выглядел он уж совсем никаким… Комары безостановочно ими ужинали. Издалека всё ещё раздавалась клубная музыка.

— Может, пора? — поинтересовалась Лена, понимая, что сидит здесь без пользы.

— Ты чё! Рано же ещё. Посиди с нами. У вас Москве, разве так рано расходятся?..

'Не, конечно' — печально вздохнула Лена и осталась сидеть на пирсе.

Молодой парень прикончил бутылку и, широко размахнувшись, со всей дури кинул в сторону. Та где-то звонко ударилась о камень и разлетелась на мелкие осколки. Он весело хохотнул. Лена вздрогнула. Серёга достал из-за пазухи пузырь водки и сказал:

— У меня ещё есть!

— О-па! — обрадовался парень. — Живём.

Лена вспомнила, как позавчера она поранилась на берегу об осколок бутылки, возможно бутылки, которую вот так вот весело разбил этот тип. Ей вмиг всё опротивело и единственным желанием стало — вернуться домой.

Она встала и пошла по пирсу.

— Лена, ты куда? — засуетилась Наташа. — Посиди ещё с нами? Вместе потом пойдём домой.

— Да, Лена, по-си-ди с нами, — полупьяным шёпотом пробурчал парень.

— Нет! Спасибо. Я уже спать хочу.

— Темно же, ничего не видно, — сообщила Наташа.

— Я знаю. Доберусь, не беспокойся, — ответила Лена, спрыгивая с пирса на берег.

— Вовка, проводи девушку, — предложила Наташка 'хорошему знакомому'.

Тот недовольно засуетился и сказал:

— Лен, ну давай попозже. Чё прямо сейчас-то?!

— Да, Лен, куда торопиться, поспать всегда успеется, — также недовольно отозвался Сергей, который уже раскупорил пузырь.

— Не надо меня провожать, — сказала Лена. — Я найду дорогу. Не беспокойтесь.

Она отошла от берега и увидела тропинку, по которой они пришли сюда. Вот ещё не хватало, чтобы этот 'хороший знакомый', Вовка, её провожал. Ещё не известно кто кого будет провожать. Скорее он на неё взгромоздиться и ей придётся тащить его до дома. А где у него дом?.. Не тащит же к себе домой эту разнузданную пьянь.

— Иди всё по тропинке прямо, она выведет на главную дорогу, — выкрикнула Наташа вслед. — А там уже увидишь… Пока!

— До скорого! — прокричала Лена и скрылась за бугром.

Ей хотелось разозлиться на Наташку — завела куда-то, а теперь бросила. Но злиться не получалась. Лена понимала, что Наташа на год младше и что в таком возрасте хочется гулять ночами и наслаждаться молодостью по полной программе. Вот они и наслаждаются жизнью. Что в этом плохого? Вот, Лена — неправильная девушка, не любит она пьянствовать, не терпит запах курева, очень противны ей пошлые анекдоты и бессмысленные посиделки в темноте.

Она пробиралась сквозь заросли высокой осоки и 'ощупывала' взглядом дорогу, чтобы ненароком не ступить в коровью лепёшку. Но разглядеть тропинку было сложно — кое-как проглядывалась сама тропа на грани видимости. А скоро и она пропала.

'Чёрт, куда же идти? — Лена огляделась по сторонам. Впереди виднеется что-то чёрное, должно быть бурелом или овраг. Вперёд идти нельзя — надо куда-то сворачивать. Она стала ориентироваться по далёким огонькам деревни. — Ну же, Лена, вспоминай, ты же здесь всё детство бегала!'

Она свернула вправо, по её мнению правильным направлением, и скоро вышла к заброшенным гаражам колхоза. Все гаражи были слабо освещены единственный фонарём — стоявшим поодаль напротив (возможно единственный во всей деревне). 'Так, уже лучше, — похвалила она себя. — Теперь как-то надо выйти на дорогу. Ага, вот она!'

Она увидела знакомую тропу, которая вела к большой дороге, а там дальше, за гаражами, ей останется только подняться выше и она очутится у родного двора. Пёс как всегда затявкает, но потом узнает её и успокоиться. А через минуту она окажется в тёплой постельке. 'Баньку бы принять!' — проскочила приятная мысль.

Позади послышался странный звук — что-то звякнуло. Лена вздрогнула от неожиданности. Оглянулась, но ничего не заметила. Собака что ли была? Она ускорила шаг, быстро прошла гаражи и вышла на тропинку.

На тропе кто-то был…

Она испугалась, резко отпрянула в сторону, но потом узнала незнакомца и злобно спросила:

— Ну, что тебе ещё нужно?!

Из тьмы вышел тот самый тип из клуба со шрамом на щеке. Какой приставучий тип!

— Гандон, значит…

Лена побледнела: 'Услышал ведь!' Она стала оправдываться:

— Не-е… Я пошутила… Я со злости. Не приставал бы так… Я… Извини, я не хотела…

— Ах, шутки значит, — выдавил он суровым тоном.

Лена не ожидая ничего хорошего от этого типа и, не теряя времени, рванула назад, к гаражам. Но прямо у гаражей её схватили. Грубо повалили на землю, раздирая колени об острый щебень. Она хотела выкрикнуть на всё горло, но шею резко сдавили, руки больно сжали, и кто-то коленом сильно упёрся в живот. Она застонала от боли и прохрипела жалостливо: 'не надо, отпустите'.

— Всё стерва, поймалась! — послышалось прямо над ухом.

Она открыла глаза и в полумраке света разглядела чьи-то пыльные башмаки, насчитала несколько пар чёрных ног. Рядом слышалась суета, кряхтение, возня — кто-то скручивал ей руки каким-то влажным жгутом, возможно, ремнём; кто-то надсадно впихивал ей в рот кляп, Лена противилась, сжимала зубы — тот дал сильную оплеуху и она, рыдая, разжала зубы — грязный кляп из вонючей тряпки засадили ей в рот. Сверху несло перегаром и потной одеждой. Сколько же их?! Кто-то полушепотом вёл разговор: 'Ну, чё? Разделим добычу?!', 'А то бы!', 'Смотрите, чтобы сучка, не закричала', 'Да, всё уже… Тряпку жуёт'. Её развернули на спину. Она увидела тёмные силуэты людей. В предчувствии страшной беды, сжалось сердце. Кто они? Что они от неё хотят?!

Она понимала, что её схватили и скрутили сильные мужики, их несколько, то ли пять, то ли больше. Все пьяные, безумные, разъярённые… Один из них, на неё страшно озлоблен, за то что отшила. Он, что? Всё это время шёл за ней?! Преследовал её? И кто остальные? Его друзья? Собутыльники?..