Чёрные горы (Восточная империя - 2) - Фред Сейберхэген

До него дошло, что она должна была знать, что он освободится, отбросив талисман. Или она думала, что его, подобно другим мужчинам, которых она использовала, свяжет с ней одна лишь магия ее привлекательности? Нет, он никогда не пленялся ею - пока не подобрал талисман. Она должна была знать, что с этого момента он будет свободен. Свободен для чего? В чем состояли его интересы? Был ли он теперь согласен без разговоров помогать ей в борьбе против Сома?

Припоминая теперь ее лицо и голос в течение последних нескольких дней, Чап заключил, что она по-прежнему ненавидит его за то, что не могла совладать с ним без помощи магии и особенно за однажды полученную пощечину, которой он наградил ее, чтобы вывести из состояния безумной истерики. Не кончалось ли здесь, на этом месте, его использование ею, и не свершила ли она, наконец, свою месть?

Время его безопасного пребывания здесь быстро истекало. Он осторожно повернулся, чтобы покинуть помещение. Над его головой маленький пушистый зверек продолжал дергаться и пищать, насаженный на свисающий коготь демона. Чап протянул руку, чтобы лишить демона его игрушки; он забросил маленькое существо вверх на винтовую лестницу. Там оно могло бы найти щель, в которой могло бы спокойно умереть. Будь прокляты все демоны тысячу раз! Чап не мог уничтожить их, но воспользовался шансом лишить одного из них его живой игрушки. Взойдя за первый поворот идущей вверх лестницы, он остановился и произнес слова, данные ему Ханном, в обратном порядке. Сияние внизу едва заметно изменилось, вокруг перестала царить полная тишина.

Когда он снова поднялся на затемненный уровень, где жила стоножка, то порадовался, что не стал терять времени внизу, - тварь уже начинала подергиваться. Она еще не двигалась, но уже пыталась подняться, ее лапки царапали в темноте камни пола. Он немного выждал, чтобы дать глазам возможность попривыкнуть к темноте.

Теперь, по некотором размышлении, ему стало казаться, что он больше не нужен Чармиане. Не имея власти, он не мог сделать для нее ничего такого, чего с таким же успехом не мог бы сделать кто-нибудь другой, имеющий больше возможностей, - Тарленот, например. Она ненавидела Чапа, он ничуть не сомневался в этом, и была не той женщиной, которая оставила бы свою ненависть неудовлетворенной.

Теперь он мог смутно различал в темноте стоножку, которая лежала на боку, сворачиваясь и разворачиваясь, словно ленивая змея. Ее лапки скребли пол, но еще не были готовы держать ее. В угрожающей тишине Чап шагнул вперед, туда, где ему должны были спустить лестницу...

Здесь? Уж не здесь ли, по замыслу Чармианы, он должен умереть?

Чем больше он думал, тем более вероятным это казалось. Весь этот план можно было бы осуществить иначе. Ханн мог бы снабдить искалеченных сторожей отравленными фруктами и магическими словами. Они могли бы взять колечко и забросить его на груду так же легко, как это сделал Чап. Если не считать того, что в этом случае Чап не остался бы под землей и сохранил бы жизнь и свободу.

Затаив дыхание, он прислушивался к каждому доносящемуся сверху звуку. Сторожа, должно быть, тоже стояли молча, прислушиваясь. Предположим, он попросит лестницу, и они спустят ее. Когда он, безоружный, взберется по ней, они будут поджидать его по обе стороны от входа с оружием наготове...

Или, скажем, не опустят лестницу, а просто расхохочутся. Возможно, у них есть способ забрать его тело и спрятать, когда стоножка ужалит его. В любом случае, как только он будет мертв, они смогут сбросить его тело в какую-нибудь расщелину. Он бы исчез, или его сочли бы жертвой какого-нибудь несчастного случая или загадочного убийства - и ничто не связывало бы его с сокровищницей.

Позади Чапа стоножка завозилась громче. Обернувшись, он увидел, что она оправилась настолько, что могла ползти по полу, и теперь двигалась в его сторону.

И прямо над собой он услышал слабый шорох сандалий и прерывистое взволнованное дыхание.

- Где он? - донесся до него тихий шепот одного из охранников. - Если демоны все-таки забрали его, они, конечно, доложат об этом. Тогда мы влипли!

Теперь глаза Чапа достаточно привыкли к мраку, чтобы несколько лучше разглядеть тварь. Она была толщиной с его руку, но в длину больше человеческого роста; хвост почти такой же длины был покрыт множеством шипов. Казалось, человек с сильными руками мог бы легко сломать тонкую шею этой твари. Если не считать того, что при первой же попытке схватить ее этот хвост принялся бы хлестать в темноте, словно бич, от которого нельзя было бы ни защититься, ни уклониться...

А усеивавшие его кончик ядовитые иглы были длиннее пальца. Как мог человек с голыми руками противостоять такой твари?

Ну что ж, чему быть, того не миновать. По крайней мере медлительность одурманенной стоножки давала ему шанс. Холодный расчет заставил Чапа отказаться от разработки более детального плана. Он доверился своему чутью; причины станут ясны, когда у него будет время подумать о них. Животное, пытавшееся встать, почти добилось успеха. Чап сделал глубокий вдох и приступил к действиям. Он затопал сандалиями по полу, имитируя торопливые шаги, и тихо, но отчетливо позвал:

- Спускайте лестницу.

Сверху донесся смешок.

Стоножка продолжала скользить к Чапу, шелестя по камням лапками и туловищем. Двигаясь быстрее одурманенной твари, Чап обогнул ее и зашел к ней сзади. Затем почти в полной темноте схватился незащищенной рукой за хвост у самой кисточки с ядовитыми шипами. Затем уперся ногой в то, что можно было бы назвать рылом твари и придавил его книзу, когда стоножка попыталась подняться. Держать хвост прямо было довольно легко, но множество хрупких на вид ног обладали силой, удивительной для их размеров. Как только действие яда полностью прекратится, ему придется туго, тем более, что он не должен убивать эту тварь. Интуиция испытанного бойца, на которую он полагался, сразу подсказала ему, хотя он не задумывался над этим сознательно: успех или провал плана Чармианы должен зависеть от него. Убить это животное означало бы насторожить Сома и раскрыть со временем весь план.

Голоса над головой стали подзадоривать тварь.

- Спустите лестницу, скорей, во имя всех демонов! - закричал Чап. Находясь вне поля зрения сторожей наверху, он навалился на туловище животного, прижимая его к земле. Его правая рука по-прежнему сжимала хвост, левая - стискивала шею.

- Ну-ка, справься с ней, великий повелитель Чап! - откликнулся голос одного из охранников. - Что случилось, может, ты забыл свой меч?

Он ответил невнятным возгласом ярости, слегка сдвинув руки на туловище животного, и встал, взвалив его на плечи. Оно оказалось довольно тяжелым для своих размеров - примерно в половину веса человека.