Затерянные среди звезд - Евгений Гуляковский

Когда записка оказалась в руке боцмана, тот отреагировал на это событие так же бесстрастно, как и на сообщение Грегори о гибели Неверова. Казалось, лицо этого гиганта вытесано из камня.

Молча закрыв дверь, боцман нажал на пластинку электронного замка…

Щелкнули засовы, но записка осталась там, снаружи, в ладони боцмана. По крайней мере, в этом Грегори не сомневался, а значит, ждать решения своей судьбы ему осталось совсем недолго.

Наконец в сплетении желтых пластиковых труб энерговодов Неверов нашел нужную. Собственно, если бы все они для проведения ремонтных работ не были бы обозначены соответствующими номерами и если бы боцман не помнил нужного ему номера…

Неожиданная мысль заставила Неверова похолодеть.

Почему, собственно, он решил, что боцман сказал ему номер энерговода, ведущего к рубке? Что, если этот энерговод с четкой восьмеркой обеспечивает работу механизмов их собственных отсеков? Что тогда? Простой и коварный план, способный уничтожить противника его собственными руками.

У него было слишком мало времени, для того чтобы по настоящему оценить людей, с которыми теперь, волею обстоятельств, ему приходилось работать. Одной интуиции порой бывает недостаточно, для того чтобы обнаружить предателя. Но у него не было в запасе ничего, кроме интуиции… Однако она в данном случае противоречила элементарной логике. Все члены его команды считали боцмана чуть ли не другом Асохина, во всяком случае, его верным слугой. Переход его в противоположный лагерь произошел при обстоятельствах, весьма не подходящих для добровольного принятия подобного решения. Что-то здесь было неправильно.

Сомнения обрушились на Неверова с такой силой, что он чуть не повернул обратно и, лишь вспомнив о коварном спуске, пройти который в обратном направлении не было никакой возможности, решил идти до конца.

Впереди, метрах в пяти, светилась решетка люка, ведущего в помещение рубки, — во всяком случае, именно так обозначил его боцман на своем плане.

По крайней мере это он мог проверить…

Осторожно, стараясь не производить ни малейшего шума, Неверов преодолел ползком последние метры и приник лицом к решетке.

Внизу, прямо под ним, находилась управляющая рубка… Впрочем, это само по себе еще ровным счетом ничего не значило. Нетрудно было догадаться, что он это проверит, прежде чем начнет резать кабель энерговода…

За широким подковообразным пультом расположился Асохин. Сейчас его кресло было отвернуто от пульта, и он сидел лицом к открывавшейся двери.

Решетка воздуховода была достаточно большой, и Неверов мог видеть все помещение рубки.

Вошел боцман и молча протянул Асохину серый клочок бумаги. Неверов узнал этот клочок сразу, как только увидел. Он почувствовал, что бессильная ярость и горькое сожаление о собственной ошибке заполнили его мозг.

Теперь у него оставались считанные секунды.

ГЛАВА 11

Стрелять сквозь решетку он не мог. Небольшие, около двух миллиметров в диаметре, отверстия были просверлены в толстом стальном листе.

На какое-то мгновение он замер, все еще не желая до конца поверить в случившееся. Но разговор двух человек внизу развеял последние сомнения.

— Я так и думал, что этот паршивец Делони переметнется, где уж ему было сладить с «космическим беретом». Зато ваш план удался, и Неверов сейчас где-то здесь, возможно, прямо над нами.

— Ты дал ему нужную карту?

— Конечно! Но он наверняка захочет убедиться в том, что находится над рубкой, прежде чем начнет действовать.

Боцман поднял голову и пристально посмотрел на решетку воздухопроводного люка. Неверову казалось, что его взгляд проходит сквозь металл и раскаленными иглами вонзается в голову. Больше всего в этом мире он ненавидел предателей, двуручных негодяев, способных подыгрывать кому угодно, лишь бы это было им выгодно в данный момент. Сколько хороших ребят погибло из-за таких мерзавцев! И сейчас один из них стоял прямо под ним. Ничто уже не могло остановить его, никакая стальная плита.

Он откатился назад метра на два, не заботясь о том грохоте, которое произвели его ботинки, ударяясь о переборку. Сейчас все решали мгновения.

Повернув регулятор мощности на второе от нижнего края деление, он навел станнер на решетку и, зажмурив глаза, нажал спуск. Хорошо знакомый свист электронного разряда перекрыло фырканье расплавленного металла, в лицо хлестнуло ослепительным даже сквозь закрытые веки светом.

Уже через мгновение, после того как решетка перестала существовать, он лежал на краю оплавленного отверстия, не обращая внимания на дымящуюся куртку и резкую мучительную боль ожогов.

И все же на какой-то миг он опоздал. Дверь в рубку уже закрывалась. Однако широкая спина боцмана все еще виднелась сквозь стремительно сужавшееся отверстие дверного проема. Неверов повел стволом в сторону двери, до предела сузил луч, чтобы не задеть приборов и пультов управления рубки, и лишь после этого вторично нажал на спуск.

Узкое белое лезвие разряда вонзилось в отверстие проема. Раздался пронзительный вопль, и дверь тут же захлопнулась, отрезая его от беглецов. Но ему и не надо было видеть результат своего выстрела — он и так знал, что с этого мгновения одним предателем стало меньше.

Теперь он смог спрыгнуть вниз и заняться своими ожогами и все еще тлеющей курткой. Только после этого Неверов наконец сообразил, что находится в корабельной рубке. Вернее, это сама рубка находилась в его полном распоряжении, но, возможно, совсем ненадолго, если он немедленно не предпримет каких-то мер.

Прежде всего следовало запереть и заблокировать входную дверь — что он и сделал, повернув для верности указатель блокировки в сектор с надписью «полная разгерметизация внешних отсеков».

Зашипел нагнетаемый под давлением воздух, уши сдавило от боли, зато теперь он знал, что входную дверь удастся сдвинуть с места разве что с помощью корабельного подъемного крана.

После этого он занялся автономным энергообеспечением рубки, прекрасно понимая, что его противники, так же как и он сам недавно, прежде всего попытаются лишить его энергии.

Когда с этим было покончено и вделанные в стенные переборки аварийные генераторы равномерно заворчали, словно огромные дружелюбные псы, он наконец позволил себе слегка расслабиться и оценить создавшуюся обстановку.

Благодаря своему везению и, возможно, в немалой степени упорству (он полагал, что имеет полное право после всего пережитого хотя бы немного польстить себе) он фактически поменялся со своими противниками ролями.