За дверью - Антон Козлов

- Еще раз...

Потом Рамдана открыла глаза и более настойчиво повторила:

- Калки, пожалуйста, еще разочек.

- Только самый последний! - шутливо предупредил я.

Рамдана со вздохом согласилась:

- Последний, так последний...

Последний раз был энергичным и бодрящим, он с успехом заменил нам утреннюю зарядку. Раскрасневшиеся и разгоряченные, мы вместе вышли из комнаты, чтобы отправиться в ванную комнату. Первой, кто попался нам на дороге, была Партрана. Наверное, она специально поджидала нас, так как прямой путь из ее комнаты в столовую проходил через другую часть здания. Партрана с видимым удовлетворением осмотрела нас.

- Я уверена, что у меня будет ребенок! - гордо сообщила Рамдана. - Мы повторили четыре раза, чтобы уж наверняка.

- Поздравляю! - в голосе Партраны смешались искренняя радость за сестру (или подругу) и легкая "белая" зависть. - Ну, не буду вас задерживать.

Вскоре мы с Рамданой, вымытые, довольные жизнью и друг другом, присоединились к остальным членам общины, собравшимся в столовой на завтрак. Я не поймал на себе ни одного сального взгляда, ни услышал ни единого похабного замечания. Детский мир нравился мне все больше и больше... Но он не был МОИМ миром. Об этом я и сообщил всем присутствующим, поблагодарил за гостеприимство и пообещал еще раз навестить эту общину при первой же возможности.

- Не забудь, Калки, через два года! - напомнила Здария.

Меня накормили завтраком, собрали продукты в дорогу и пожелали счастливого пути. Никто не предпринял попытки отговорить меня от путешествия или подольше задержать в доме. Лишь Варинамин, Рамдана и Здария вышли меня проводить. Остальные начали заниматься делами в соответствии с распределенными вчера вечером обязанностями.

Мы дошли до полуразвалившегося кирпичного забора, который некогда ограждал дом и сад. Дальше начиналась дорога, по которой, как объяснил Варинамин, я дойду до широкой реки и, двигаясь вдоль нее вниз по течению, доберусь до другой общины.

Рамдана повисла у меня на шее, расцеловала и наговорила массу благодарностей. Поцелуи Здарии были не такими страстными и умелыми, но девочка была полна энтузиазма и обещала, что к следующему моему появлению постарается соответствовать моему уровню (не знаю, чего уж там порассказали обо мне Партрана и Карабира, возможно, я и правда обогатил их знания).

Я поправил свой рюкзак за спиной и пошел прочь. Несколько раз я оглядывался и махал провожающим рукой. Но, обернувшись в очередной раз, я увидел, что Варинамин, Рамдана и Здария идут к дому. Прощание в Детском мире было таким же легким и ни к чему не обязывающим, как и встреча.

Больше я не смотрел назад. Дорога удобно ложилась мне под ноги. Когда-то она была заасфальтированной, но за прошедшие десятилетия без ремонта потрескалась и рассыпалась вдоль обочин. Сквозь трещины пробивалась трава, а кое-где - и юные тонкие деревца. Небольшой дождь, который закончился еще до того, как я вышел из дома, прибил пыль и наполнил утренний воздух свежестью.

Я шел мерно и ритмично, четыре шага - вдох, четыре шага - выдох. Таким "крейсерским" ходом я без усталости мог идти довольно долго и пройти большое расстояние. Варинамин говорил, что до соседней общины я доберусь к вечеру, даже если днем устрою продолжительный привал. Что ж, прикидывал я, двадцать дней - и я дойду до озера Лотосов. Правда, меня ожидали еще и двадцать ночей... Но я не чувствовал себя слишком утомленным вчерашними вечерними и сегодняшними утренними упражнениями, так что не слишком беспокоился на счет того, что в каждой общине мне придется выполнять "долг гостя".

В общем, все было замечательно... если бы я мог забыть о тех причинах, которые заставили меня отправиться на поиски Вечного Ребенка или Маркандеи.

Глава 4.

Моя судьба.

Старая асфальтированная дорога вела меня через лес. Тени высоких деревьев защищали меня от горячих лучей поднимавшегося к зениту солнца. Полдень еще не наступил, когда я вышел на берег реки. Она, как и рассказывал Варинамин, была широкой - больше ста шагов от берега до берега.

К мутной желтоватой воде я приближаться не собирался. Варинамин предупреждал, что крокодилы из озера Лотосов иногда поднимаются довольно высоко по течению, так что их можно встретить и здесь. Дорога шла вдоль берега по высокой насыпи, так что нападения крокодилов я мог не бояться. Опасаться следовало только ядовитых змей, которые, по словам Варинамина, любили по утрам греться на асфальте. Так что я постоянно был начеку, что позволяло мне издалека замечать ярких разноцветных змей и обходить их, соблюдая безопасную дистанцию.

Вскоре лес закончился, и дорога пошла по открытой местности. По обоим берегам реки расстилались заброшенные и одичавшие поля. Дети из общины, которую я покинул, изредка приходили сюда за созревшими плодами, похожими на початки кукурузы, но сами эти поля не возделывали. Им вполне достаточно было собственного большого сада и тех плантаций, что располагались неподалеку от дома.

Несколько раз я проходил мимо полуразрушенных строений. Они были необитаемыми. Для обустройства своего быта предыдущие поколения детей вынесли из них все, что представляло для них наибольшую ценность: инструменты, посуду, простейшие машины. Нетронутыми остались картины, скульптуры, деньги - то есть те предметы, которые более всего ценились "взрослой" цивилизацией и стали совершенно бесполезными для Детского мира. Рисовать, лепить и вырезать дети любили сами, и творения их рук нравились им гораздо больше, чем произведения некогда прославленных, а ныне совершенно забытых мастеров.

Возле некоторых зданий стояли проржавевшие остовы сельскохозяйственных, грузовых и легковых автомобилей. Без бензина (или чем тут заправлялись автомобили?) все они превратились в неподвижные и никому не нужные железки.

Полуденное солнце начало припекать мне голову, так что я достал из рюкзака кепку, предусмотрительно положенную тетей Викой. Я не знал, убережет ли меня от солнечного удара кровь мага, и рисковать не хотел.

Река текла прямо, и я понял, что ее берега некогда были искусственно выровнены и выпрямлены. Кое-где еще можно было заметить сглаженные и спланированные низины, оставшиеся от прежнего русла. Должно быть, жившие здесь раньше люди задались целью выжать максимальную прибыль из этой благодатной местности, вовлечь в производство продуктов каждый квадратный метр.

Легкий ветерок шумел в листве кустов и редких деревьев. Поэтому я не сразу уловил звук, который имел явно искусственное происхождение - кто-то впереди играл на флейте. Мелодия была текучей, переливающейся и невыразимо грустной. Она вполне соответствовала окружающему пейзажу.