Свет во тьме - Ганс Кнайфель

Молча, в сберегающем силы темпе Абрамc ехал дальше. Видел ли его Рэнделл, испугался ли? Выражение загорелого, морщинистого лица было ужасно. Абрамc полез в седельную сумку, вытащил бутылку и отпил прямо на ходу. Концентрированный алкоголь, как жидкий огонь, побежал по горлу. Первая волна дневной жары настигла его среди синевато-блестевших, распавшихся на пласты скал вулканического ландшафта. В плеоцене здесь образовалась щель и нагромоздила несколько километров магмы, которая на протяжении времени коррозировала и была поглощена; остался каменный лабиринт. Извилистая тропа шириной около полуметра пронизывала его. Копыта застучали, мелкие камушки покатились, наконец он остановился на одном из утесов. Абрамc заслонил глаза ладонью и посмотрел вниз, в долину, где щипали островками росший из песка кустарник два лаугха. Никаких следов Рэнделла. Старик вытащил из футляра длинноствольное ружье, снял его с предохранителя и прицелился в пятно между двумя животными. Свист бешено вращающихся, несущихся в воздухе магнитных игл смешался с грохотом взрыва. С жужжанием полетели осколки камней, отвесно вверх взлетело каменное крошево, а между лавовыми стенами раскатилось эхо. Одним прыжком Рэнделл выскочил из-под одной из нависающих плит и уставился вверх, на утес. У него в руке было ружье, но он не стал целиться, потому что на верху, словно неподвижный монумент, стоял его отец.

- Абрамc, это ты стрелял? - крикнул Рэнделл.

Голос отца прозвучал, словно рык нападающего льва.

- Да, я хотел прогнать твоих животных.

Рэнделл повторил; в полуденной тишине это прозвучало неестественно громко.

- Что ты хочешь, отец?

-Я пришел, чтобы забрать тебя, сын!

- Я не вернусь!

Абрамc несколько секунд помолчал, потом голос его поднялся.

- Гринборо не бегут, Рэнделл. Я помешаю тебе!

- Ты сможешь мне помешать?

- Разумеется. Я выбью оружие у тебя из рук и буду гнать тебя до тех пор, пока ты не сдашься добровольно.

- Ты забываешь о Второй Инквизиции. Меня не отправят в тюрьму Империи.

- Ты еще никогда в жизни не был таким трусом, как сегодня, Рэнделл, крикнул cй трус, как ты.

Рэнделл потерял уверенность. В словах старика слышалось твердое намерение не возвращаться назад без него, Рэнделла. Закинув голову, он смотрел и ждал Абрамса. Рэнделл чувствовал стыд и неуверенность. И упрямство.

- Я не трус! Я не возражаю, если мое имя будет вычеркнуто из семейной книги.

- Не болтай ерунды. Ты просто на некоторое время спасовал, это все. И пока отцы могут исправлять ошибки своих детей, они будут пытаться это делать. Ты будешь в достаточной мере мужчиной, чтобы кое-что сделать, а именно, ответить за последствия.

- Ты не можешь от меня этого требовать! - крикнул Рэнделл.

- Не от каждого, но от своего сына требую!

Эхо, прокатившееся несколько раз взад и вперед, наконец-то успокоилось. Лучи солнца отвесно падали в котловину, и Рэнделл начал потеть. Ствол ружья в его руках стал невыносимо горячим. .

- Это неважно, - крикнул он. - Я хочу жить здесь, на Техедоре, а не в заключении. Возвращайся назад и забудь обо мне!

- Чушь! - задумчиво произнес Абрамc. - Я же ясно сказал, что без тебя не вернусь. Ты знаешь альтернативу и знаешь меня. Или ты поедешь в своем собственном седле, или поперек моего. Анжанет ждет нас.

- Я не хочу! - выкрикнул Рэнделл, чувствуя, что слова старика действуют на него почти гипнотически.

- Конечно, ты хочешь, только этого не знаешь.

- Ты забываешь, что я убийца!

- Мы оба знаем, что ты не убийца, - голос старика стал тише. Убери ружье, ищи своего жеребца и уезжай. Иди!

На минуту воцарилась тишина. Сорвавшийся маленький камешек покатился вниз, увлек за собой второй камешек и в конце концов оказался в центре лавины из сыпучих обломков, скатывающейся в долину. Становилось все жарче. Затылок Рэнделла болел, пот бежал по лицу и груди в вырезе рубашки.

- Рэнделл! - настойчиво крикнул Абрамc. - Я понимаю, что ты чувствуешь. Ты бежишь, потому, что не хочешь умирать. В твоем возрасте я тоже сделал так. Мой отец тоже забрал меня. Ты убил при самозащите. Я знаю, законы Империи справедливы, и судья тоже говорил об этом.

-Елейное вранье...

- Без оскорблений - так со мной не говорят.

Абрамc не мог видеть, как кровь ударила Рэнделлу в лицо.

- Завтра мы втроем летим в Техедор-Сити, и там я сделаю то, что должен сделать. Я уверен, что тебя оправдают. Я не знаю никого, на кого мог бы оставить стада и ферму.

-Может быть, на меня?

- Кому же еще, глупец? Я знаю, что тебя оправдают. В конце концов однажды я наконец отойду от дел. Теперь ты пойдешь со мной?

Возникла небольшая пауза, потом Рэнделл почти так же тихо произнес:

- Мне так стыдно, отец. Что мне делать?

- Ты знаешь что. Ъери cвоих животных, седлай и скачи по вьющейся тропинке между мостами. Там мы встретимся. Иди.

- Ты знаешь мосты?

Сверху донесся звук мрачного смешка.

- Раньше я достаточно часто искал тебя здесь. Тебе доставляло удовольствие убегать и прятаться. Не думай, что я не знаю своего сына.

Это были два головокружительных каменных моодика, которые, как хоровод невероятно причудливых галерей, нависали над котловиной, отшлифованные водой, камнями и летящим песком.

Пожав плечами, Рэнделл бросил ружье на песок и направился в тень скал. Он присел в уголке, положил голову на подтянутые колени и задумался, не замечая, что сухие рыдания сотрясают его тело, словно лихорадка. Потом он вытер пот со лба, поднялся и стал искать лаугхов.

Найдя животных, он оседлал одного из них, крепко приторочил груз на другом и направился из котловины вниз, по извилистой тропе к мостику, где ждал его отец. Молча, не в силах взглянуть на него, Рэнделл подъехал ближе. Когда тяжелая рука отца притянула его к себе, он прижался к плечу старика, к мокрой от пота материи рубашки. Он почувствовал, как пальцы провели по его волосам, потрепали голову, и услышал хриплый голос.

- Ты дурачок, если думаешь, что твой отец позволит тебе скитаться по всему Техедору, словно отверженному.

Это была неловкая нежность старика, позволившего себе проявить чувство. В горле Рэнделла застрял ком.

Мужчины устало въехали вечером во двор и, бросив роботам поводья, молчали о том, что произошло, и даже Анжанет ничего не сказали. Она так и не узнала, что ее брат бежал от Абрамса и от своих мыслей. Она приготовила еду. Болезненное спокойствие прошлых дней было лишь призраком покоя.

После еды Рэнделл пошел за дом, освободил крепления подвешенного вагончика, забрался в кабину грузового вертолета и запустил двигатель. Опоры шасси поднялись, машина повернулась к дому и остановилась. Два робота затащали ложе с телом Ногуэры в холодильную камеру. Оставив свой груз, машины исчезли, а Рэнделл осторожно откинул покрывало с лица мертвого пилота и молча уставился на труп, словно пытался решить загадку этого человека.