Измененная - Лисса Прайс

Но самым лучшим в этой кровати было отсутствие какого бы то ни было мистера Винтерхилла.

Как меня ни манила постель, в первую очередь мое внимание привлекла часть комнаты слева от нее. Там оказалась область, где можно посидеть: шезлонг и маленький антикварный секретер. На нем обнаружилась плоская деревянная коробочка с инкрустацией.

Я ее открыла. Внутри оказался компьютер.

Я поспешно закрыла дверь на задвижку, бросилась назад к компьютеру, уселась за него и скинула туфли. Заметив желтый огонек, я помахала над ним рукой. В воздухе возник экран.

Если в Беверли-Хиллз отключалось электричество, это может объяснить потерю контакта с арендатором. Я посмотрела на новостные странички.

Там ничего похожего не оказалось. Я продолжила чтение, но в новостях ничего нового не было.

Я поискала маму с папой, надеясь, что их фотографии все еще где-то существуют. Я нашла одну: они были сняты на какой-то вечеринке. Я разглядывала ее, впитывая каждую деталь их лиц.

Понуро сидя в кресле, я почувствовала, что мои веки тяжелеют. Было уже два часа ночи.

Рядом с компьютером оказалась голографическая рамка с изображением миссис Винтерхилл. По краю шла гравировка: «Хелена Винтерхилл». Черты были теми же, что на настенных портретах, но этот снимок оказался более недавним. Хотя с виду ей было около ста, у нее сохранилась великолепная фигура, в которой ощущались изящество и сила.

– Хелена Винтерхилл, где ты?

Она молча мне улыбалась.

Я встала, сняла нарядное платье, повесила его на спинку кресла и заползла в постель в своем нижнем белье. Я представила себе Тайлера и Майкла, спящих в своей маленькой крепости.

Открыв утром глаза, я увидела над собой золотистый полог. Подо мной были шелковистые отглаженные простыни. Моя голова покоилась на мягчайшей подушке, а нежный запах кедра соединялся с ароматом жимолости, создавая в комнате невероятно успокаивающую атмосферу. Я определенно оказалась на территории принцесс.

Я выбралась из постели и взяла телефон арендовавшей мое тело женщины. Звонков из «Целей» не было. Не слишком ли я оптимистично настроена, рассчитывая как-то спасти положение?

Было девять утра. Наверное, сейчас Майкл несет Тайлеру воду для мытья.

Я прошла в ванную Хелены. Просторная мраморная площадка определяла место душа. Как только я подошла достаточно близко, с потолка водопадом полилась вода. Для регулировки температуры оказалось две сенсорных панельки. Я помахала ладонью перед красной пластинкой, чтобы сделать воду теплее. Скинув шелковое нижнее белье, я встала под водопад.

На мгновение мне стало стыдно, что я извожу такое количество воды. Всего на одно мгновение. Было невероятно приятно закрыть глаза и ощущать, как вода льется мне на голову. Я почувствовала себя обновленной.

Завернувшись в пушистое подогретое полотенце, я стала шевелить погрузившимися в ворсистый коврик пальцами ног, а тем временем теплые струи воздуха помогали мне высохнуть. Я вспомнила про листок бумаги, который Майкл вручил мне при прощании. Я засунула его в лифчик.

Только это было неделю назад. Лифчик был другой.

Я прошла к туалетному столику в спальне Хелены. Собиралась я проверять ящик с нижним бельем, но меня остановил листок бумаги, лежавший на столике.

На бумаге остались следы сгибов, по которым она была сложена. Это был мой карандашный портрет. Мое лицо. Я не помнила, чтобы я для него позировала, но стиль явно принадлежал Майклу. Значит, это тот самый листок, который он дал мне перед тем, как я ушла с Родни.

Видимо, Хелена нашла его в моем… в нашем… лифчике.

Я завороженно смотрела на рисунок. Он был прекрасный. Утонченный. И немного печальный.

Это нельзя было назвать точным изображением. Он позволил себе художественные вольности: например, одарил меня глазами двух разных цветов. Однако я восприняла это как очень чуткое осознание моего духа. Я не могла понять, в чем причина: в том, что Майкл необычайно талантливый художник? Или же это объясняется тем, что мы настолько тесно связаны?

Я не знала ответа – но была тронута. Листок я вернула обратно на секретер.

За темной деревянной обшивкой стен спальни прятались два шкафа. Открыв первый, я перебрала старушечью одежду: темные костюмы и платья, размер которых был для меня слишком большим. Открыв следующий шкаф, я обнаружила одежду для меня. Именно моего размера.

Я взяла джинсы и трикотажный топ и надела. Они оказались точно мне впору. На столике оказалась цепочка с медальоном, который хорошо подходил к моему наряду, так что я ее надела. Застегивая замочек, я заметила, что волосы у меня еще влажные. Наверное, я простояла под струями воздуха недостаточно долго. Когда я пригладила волосы на затылке, то нащупала нечто непривычное: шов, куда в «Лучших целях» мне ввели чип. Он был овальной формы – и прикасаться к нему было больно.

А еще на столике оказались те часы, которые были на мне прошлой ночью. Я могла только догадываться, сколько они должны были стоить. Наверное, хватило бы на то, чтобы кормить в течение года целую семью. Я открыла ящичек и убрала их. Мне не хотелось отвечать за них, если они вдруг будут украдены или сломаются.

Я взялась за вечернюю сумочку, которая была у меня накануне. Слишком нарядная. Я нашла в шкафу стильный кожаный планшет – именно то, что надо – и переложила в него водительские права и мобильник. Вынув пачку купюр, я их расправила веером. На самом деле эти деньги были не мои. Однако сейчас они были мне нужны, чтобы платить за бензин и еду, пока я буду разбираться с тем, что происходит.

Я решила, что буду следить за тратами и верну деньги миссис Винтерхилл, когда со мной расплатятся в «ЛЦ». Пересчитав деньги, я уложила их в планшет.

В вечерней сумочке оказалась еще одна вещь. Визитка Мэдисон. На ней было написано «Рианнон Хаффингтон». На фото была настоящая Мэдисон: толстенькая стодвадцатипятилетняя женщина в шелковом кафтане, с зубастой улыбкой. Она посылала мне нахальный воздушный поцелуй и подмигивала. Вот она, большая женщина из маленькой Мэдисон. Пусть Рианнон и чудаковатая, но получать удовольствие от жизни она умеет. Этого у нее не отнимешь.

Я положила визитку в планшет.

Потом я убрала вчерашнюю одежду и заправила постель, и только потом поняла, что миссис Винтерхилл, наверное, не считает нужным заправлять свою постель. У нее же есть домоправительница! Так что я лажанулась. Уже собравшись уйти, я заметила, что оставила компьютер открытым.

Я села и закрыла коробку, в которой хранился компьютер. Может, тут окажется еще что-то, что расскажет мне о миссис Винтерхилл? Я открыла боковой ящичек секретера, но там оказались только ручки и блокноты. А вот в центральном ящичке оказался серебряный футлярчик размером под деловые визитки.