Витки - Роджер Желязны

Клик. Кликлик. Клик.

Вниз. Сквозь прозрачные, сверкающие отблесками воды… Прямо в движении я превращался в какую-то еще более зыбкую субстанцию. Повсюду застыли в пространстве строгие световые орнаменты, похожие на дисциплинированные эскадроны причудливых рыбешек… Я двигался дальше, выбирая дорогу между сияющими колоннами, вдоль змеящихся кабелей… Меня охватывал восторг. Это и раньше случалось, но сейчас появилось что-то другое. Более сильное. Не просто восторг… Во мне крепло ожидание чего-то значительного, предвосхищение… Что-то в моем микромире, протянувшемся по всем континентам планеты, изменилось, и у меня возникало ощущение, будто я должен знать, что именно. Но я по-прежнему оставался в неведении и продолжал двигаться к одной из больших систем, где между двумя блестящими стенами на фоне глубокой черноты то и дело вспыхивали искры.

— Ладно, — услышал я мысленный ответ, прозвучавший для меня голосом Энн со всеми его знакомыми интонациями. Она согласилась дать мне время. Но не просто по доброте душевной. Теперь я отчетливо воспринимал ее присутствие и ощущал ее восторг, вызванный феноменом, который Энн уловила в моих мыслях. Медленными витками, начавшимися сразу за стенами, она следовала за мной. Казалось, вот-вот случиться что-то непостижимое, потому что никогда раньше компьютерная сеть не овладевала моим разумом так полно. И я чувствовал, что с разумом Энн происходит то же самое.

Движение, виток, еще виток… Терминал… Минуем… Еще один… Обходим сверху и снова вниз… Вверх-вниз…

Энн воспринимала все, словно ребенок, который сидит у отца за спиной, обхватив его руками за шею. Я чувствовал ее страх. И одновременно неодолимое любопытство, страстное желание узнать…

Поворот, еще поворот… Что-то… Что-то зовет…

Нет!

Что-то вот там… Зовущее, манящее… Я уже хотел прервать свой маршрут и направиться туда, но мысль о Коре, о моей цели, заставила меня воспротивиться, побороть желание, быстро перерастающее в одержимость… Что-то…

Я вырвался, освобождая мысли и стряхивая с себя оцепенение. Зная цель, я не мог позволить себе свернуть и поэтому ринулся дальше.

…И Энн вместе со мной.

— Поверни! — почувствовав ее мысленный окрик, я в тот же момент понял, что манящий зов, с которым мне удалось справиться, все еще держит ее в своей власти. Она по-прежнему хотела туда, в сторону, чтобы узнать, откуда этот зов исходит.

Я промолчал. И пока двигался по спирали вместе с течением, то поднимаясь, то опускаясь с головокружительной скоростью, кое-какие из воспоминаний об Энн вернулись…

Я знал, что она читает мои мысли, но не удержался и принялся раскладывать перед собой все эти вспомнившиеся вдруг факты. Я даже почувствовал ее реакцию.

По-прежнему оставалось неясным, как мы встретились, когда я учился в университете. Хотя похоже было, что я узнал о ее таланте довольно быстро. Могучий дар. Она вполне могла создать для себя настоящую империю вместо того, чтобы помогать строить империю Барбье. Кто сумеет сохранить тайну, если она захочет что-то узнать? Кто устоит перед ее способностью обрушивать галлюцинаторные стрессы или просто мешать думать? Она могла бы узнать любой секрет, устранить любого врага — другими словами, не женщина, а целое разведывательное управление.

Но…

В характере Энн имелось одно уязвимое место. И весьма серьезное. Отсутствие самостоятельности. Она хорошо это скрывала, но тем не менее ей всегда был кто-то нужен, какая-то сильная личность, человек, на которого она могла бы опереться.

Вперед… Что-то новое открылось вдали. Мне представился впереди заполненный огнем ров…

Медленнее, медленнее… Тормозим. Стоп. Мы приблизились к цели.

Я чувствовал, как будоражит Энн все, что она видит. И ощущал ее недовольство моей оценкой присущей ей слабости. Тем не менее она соглашалась со мной. Барбье стал как раз той скалой, за которую энн держалась, и именно поэтому она пыталась запутать меня своими галлюцинациями, прикончить. Ей хотелось вернуть расположение Барбье, утерянное после того, как она не сумела удержать меня на островах и сломить, когда я летел на самолете.

Медленно, осторожно я подобрался ближе. Да. Теперь я оказался в периферийных устройствах информационной системы "Ангро энерджи". За кольцом огня вырастал темный силуэт. Он рос и ширился прямо у меня на глазах, очертания его становились все отчетливее. Темные, грубо вытесанные стены с бойницами, за которыми то и дело мелькали какие-то фигуры. Башни, навесные балконы…

Большой Мак обретал в моем восприятии форму крепости, огромной, мрачной цитадели. Мелькнули огоньки в узких оконцах на одной из стен, отчего она на мгновение стала вдруг похожа на старинную перфокарту, которую кто-то держит перед яркой лампой…

Кругами, кругами… За сиянием огней встала еще одна стена, превратившееся в израненное нечеловеческое лицо, высеченное из камня. Протолкавшись между электронными схемами, вгляделся в это лицо, изучая его сразу с нескольких сторон…

Дальше стоял подводный Стоунхендж, вокруг которого покачивались, словно столбы дыма, филигранные кружева водорослей. Вспыхивали и вновь гасли разбросанные по его поверхности светящиеся ракушки… Рядом нечто похожее на закатный горизонт, упрятанный в массивный глубокий ящик, заполненный внутренним движением… Там зловещий черный алтарь…

Крепость… Замок… Цитадель… Кругом пульсирующие базовые программы, охраняющие все пути подхода…

Я продолжал скользить, отталкиваясь от каждой встречной схемы, деля и умножая свои наблюдательные пункты. Когда-то я уже был внутри тех избитых штормами стен. Когда-то меня принимали там с радостью. Но теперь, чтобы проникнуть туда, мне придется отыскать их слабые места…

Я видел, что ни один из защитников не может покинуть свой пост…

Присутствие Энн по-прежнему действовало на меня. Хотя бы потому, что я не мог совсем о ней не думать. Может быть, когда-то я тоже был сильной личностью, на которую она опиралась? Как я начал работать на «Ангро»? Связаны ли эти вопросы между собой?

Не успев додумать до конца, я почувствовал, как мои догадки находят у Энн подтверждение, передавшееся мне — возможно, против ее воли — через ту зыбкую связь, что нас объединяла.

Огни… Теперь моим вниманием завладели огни, складывающиеся в рисунок невероятно сложного внутреннего микропередвижения… Языки пламени превратились в набросок пуантилиста, где все более и более очевидными становились отдельные яркие орнаменты…

Глубже, глубже… К их на первый взгляд почти броуновским метаниям…

Энн… Пока я нащупывал ходы, Энн выглядывала из-за моего воображаемого плеча. Я чувствовал, как восторгает и удивляет ее появление каждой новой картины. Сама она ничего подобного увидеть не могла, но, очевидно, зрелище оправдывало в ее глазах даже то, что и я был способен чувствовать какие-то ее мысли, когда мы находились так близко друг к другу.