Необычайное путешествие - Вера Кузнецова

Внезапно Ичипор сорвался с места и бросился вдогонку за стадом. Дети видели, как он, горячо жестикулируя, долго в чем-то убеждал пастухов, потом, накинув аркан на рога самой рослой коровы, повел ее к месту порубки.

— А ведь нашел выход из положения, — весело сказал Вася. Торжествующий Ичипор теперь снизошел до того, что разрешил детям подержать корову, пока он прикреплял к бокам в виде оглобель стволы нижних деревцев. Затем он захлестнул опояской корову за рог и без труда повез всю кучу хвороста.

Вася, Кюльжан и Валерик следовали за ним в качестве почетного эскорта.

— А ведь мы с вами присутствуем, можно сказать, при историческом событии, — воскликнул вдруг Вася. — Ведь это, наверное, первый случай, когда скот используется для перевозки груза.

— А, по-моему, он сейчас не думает ни о каком событии, — возразила Кюльжан. — Просто он рад, что придумал, как доставить все, что нарубил, к Большому Дому и что, может быть, его больше не будут гнать, как последнего человека.

— Теперь он у них станет, пожалуй, первым человеком, — сказал Валерик. — На твоем месте, Кюльжан, я бы заранее приготовил цветы, чтобы поднести, когда его будут чествовать.

— За этим дело не станет, — отозвалась девочка. — Я даже сплету ему венок, а вы рвите на ходу цветы и подавайте мне.

— Одно открытие вызовет за собой другое, — продолжал Вася размышлять вслух. — Смотрите, как острые сучья царапают землю. Рано или поздно Ичипор, или кто-нибудь другой, обратит на это внимание и догадается привязать острый сук, скажем, к быку, чтоб разрыхлять перед посевом землю. И вот вам уже получится соха. Значит, женщинам не надо будет тратить столько сил, чтоб ковырять землю каменной мотыгой. Землю будут пахать на быках мужчины.

— Я очень рада за женщин, — с чувством сказала Кюльжан.

— А я так рад за мужчин, — возразил Валерик. — Они станут главными кормильцами рода, и женщины уже не будут стараться избавиться от них, как от дармоедов, а тем более выгонять из дома. Полетит, пожалуй, вверх ногами ваш прекрасный матриархат.

Появление Ичипора с его зелеными трофеями не произвело того впечатления, которое предсказывал Валерик. Правда, много было и удивления, и смеха, и одобрения его находчивости, но, видимо, жители Большого Дома не могли сразу уяснить себе, какие огромные перспективы открывает перед ними изобретение недавнего изгнанника. Его просто, как говорится, «восстановили в прежних правах», приняв его поступок, как должное искупление прежних грехов. Разочарованная Кюльжан отдала сплетенный ею венок на съедение корове и нагрубила дразнившему ее Валерику.

Впрочем, сам Ичипор был весьма доволен результатами своего труда. За общим ужином, в котором он, наконец, принял участие наравне со всеми, он съел огромное количество каши и, забрав в охапку своих ребятишек, беспрепятственно прошел в Большой Дом. Для счастья этого было ему пока достаточно.

— Ну, мы сегодня остались без квартиры, — сказал Вася. — Но я думаю, что не стоит беспокоить Старшую Мать вопросом о ночлеге. Валерик сегодня подал мне очень интересную мысль, но ее еще надо проверить. Поэтому, друзья, будем продолжать наше путешествие. Сейчас мы находимся среди людей, которые существовали до нашего летоисчисления за две с половиной тысячи лет, не меньше. Сделаем скачок поближе к нашему времени, посмотрим, как жили люди лет за пятьсот до нашей эры. Как вы на это смотрите?

А на каком же месте? — спросила Кюльжан.

— Лучше в пределах нашей родины, — предложил Валерик. — Все-таки, как-то понятнее.

— Место мы выберем теперь поюжнее, — сказал Вася, покусывая травинку. — Где-нибудь по течению Южного Буга.

— К скифам, что ли?

Вася засмеялся и, обняв за плечи своих товарищей, утвердительно кивнул головой.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

В ДРЕВНЕМ ГОРОДИЩЕ

Древнее городище опоясывал глубокий ров, перед которым возвышался земляной вал, укрепленный заостренными кверху кольями. Тяжелые дубовые ворота были открыты, но в них стояли два стража и длинных белых рубахах и штанах по щиколотку. В руках у них были железные топоры изогнутой формы, насаженные на длинные деревянные топорища.

Начиналась осень. Небольшая рощица за городищем пламенела золотисто-багряным убранством. Поблекла и выгорела степная трава. Обширные поля, перепоясанные межами, были убраны и щетинились золотистой стерней.

— Ну, вряд ли нам здесь скажут: «Добро пожаловать», — сказал Валерик, разглядывая стражей. — Видите, как они здесь укрепились! Наверное, боятся нападения.

— Поживем — увидим, — ответил Вася, прислушиваясь. — Слышите? Поют! — Кюльжан и Валерик тоже услышали песню, исполняемую женскими голосами. Затем в воротах показались девушки в длинных рубахах, расшитых разноцветными узорами. В руках их были деревянные, но окованные железными обручами, ведра. Направляясь к реке, девушки весело пели:

Жнеи молодые,Серпы золотые,Мы жито пожалиИ в копны поклали.Хлеб обмолотили,Пива наварили…

Напевая песню, девушки одна за другой сбежали к реке. Со смехом плеская водой друг на друга, они наполнили свои ведра, повернули обратно к берегу и тут только, увидели Васю, Валерика и Кюльжан в их одеждах из звериных шкур.

Побросав ведра, с оглушительным визгом девушки сбились в кучу, не зная, бросаться ли им в воду или бежать наверх мимо странных пришельцев.

— Я пойду к ним и успокою их, — сказала Кюльжан. — Не может быть, чтоб они одну меня так же испугались!

Не встретив возражения, девочка торопливо сбежала к реке и, не удержавшись, по инерции сделала несколько шагов по воде.

— Ай! Ай! Водяница!!! — пронзительно воскликнула одна из девушек. Забыв ведра, девушки помчались вдоль берега, затем, как кошки, вскарабкались наверх и, продолжая визжать, исчезли.

— Плохо дело, — сказал Вася. — Сейчас они расскажут о нас в городище. Прибегут мужчины… Кто знает, что придет им в голову. Давайте лучше сами пойдем к ним. По крайней мере, они увидят, что мы не водяные.

Позвав Дозора, дети торопливо направились к городищу. К их удивлению, стражи у ворот не оказалось.

— Вот панику устроили, — с досадой заметил Вася. — Валерик! Придумывай скорее, как объяснить им наше появление. У тебя это хорошо получается.

Это было сказано вовремя, потому что в этот миг из ворот крепости вышла толпа людей, вооруженных, чем попало.

— Вот они! Вот! — раздался пронзительный крик из толпы.

Грозно загудев, толпа подвинулась ближе к детям.

— Дяденьки! Мы голодные! Дайте нам хлеба! — вдруг громко сказала Кюльжан.

По толпе пронесся ропот изумления. Кто-то несмело засмеялся, и вдруг все люди разразились громким хохотом.

— Наши девушки голодных ребятишек испугались! — выкрикнул кто-то, и смех возобновился с новой силой.

— И собака с ними! Разве у водяниц бывают собаки?!

Затем на путешественников посыпались обычные вопросы: откуда, как сюда попали?

Оживший Валерик проворно работал языком, сочиняя новый вариант истории, который сводился к тому же: что они совсем одиноки, просят приюта и пищи.

— Ладно! Хлопцев я возьму в свой дом, — сказал одетый в богатый кафтан старик. — Посмотрю, какие из них получатся работники! А девчонку мне не надо. Своих полон дом.

— Берите, дяденька, нас всех, — торопливо предложил Вася. — Это наша сестра. Она и жать, и снопы вязать мастерица.

— Посмотрим, — не особенно охотно ответил старик. — А вы чего стоите? — крикнул он людям, окружившим детей. — Али делать вам больше нечего? Али нынче праздник какой?

И старик, повернувшись, пошел в городище. Вася, Валерик и Кюльжан послушно следовали за ним.

Дом, в который они попали, был самым большим и богатым в городище. Семья старика Мирослава состояла из двух старших сыновей с женами и детьми, трех младших, еще подростков, и пяти дочерей в возрасте от пяти до шестнадцати лет.

Все сыновья были искусными мастерами и наполнили дом красивой утварью своей работы. Сам дом состоял из двух больших половин — мужской и женской — и представлял собой хорошо утепленную землянку, обмазанную белой глиной. Оконные отверстия были затянуты бычьими пузырями. Бычьими же шкурами покрывали земляной пол. Массивный стол, рассчитанный на всю семью, занимал центральное место. Вокруг стояли широкие скамьи и множество полок для утвари и посуды, сделанной не только из глины, но бронзы и даже серебра. Тут были чарки в виде лебедей с грациозно изогнутыми шеями, заменявшими ручки, кружки в форме головы животного. Один сосуд изображал целого барана. Имелись и выточенные из дерева и украшенные рисунками ларчики для соли, для ложек, из которых каждая отличалась художественной отделкой.