Беглецы с Планеты Обезьян - Джерри Понелли

В тот день, когда шимпанзе должны были покинуть свое временное пристанище, зоопарк Лос-Анжелеса чуть ли не втрое увеличил свою выручку, больше того -- весь Гриффин-парк и прилегающие к нему дороги были заполнены зеваками. Что касается бульвара Лос-Фелиц, проехать по нему было совершенно невозможно из-за запрудивших его толп все тех же зевак. Поэтому --Мерседес-- вместе со своим почетным эскортом вынужден был направиться в объезд, мимо Форест Лон, вниз, по бульвару Вентура, а потом снова вверх до Лорел Каньон. Эти улицы выглядели вполне прилично, но тоже лишь до того момента, когда по ним проехали знаменитые гости. После этого и они практически сразу были заполнены народом. Людские потоки буквально смыкались за бампером автомобиля, так что Диксон и его спутники оказались во главе процессии длиной, по меньшей мере, миль в пять и стали причиной самой грандиозной пробки в истории Лос-Анжелеса.

Обстановка в отеле была не многим лучше. Конечно -- ведь обезьянам никогда еще не приходилось иметь дело ни с эскалаторами, ни с лифтами, ни с автоматически открывающимися дверями. Все это приводило их в замешательство, так же, как и швейцары с их расшитыми золотом ливреями и прочими атрибутами, соответствующими их высокому положению.

А клерк, сидевший за регистрационной стойкой, не придумал ничего лучше, как спросить у обезьян их постоянные адреса.

Корнелиус пожал плечами. Диксон последовал его примеру. В конце концов Стиви сказала: -- Если уж вам непременно надо что-нибудь написать, укажите зоопарк Лос-Анжелеса.

В ответ на это служащий фешенебельного отеля высокомерно посмотрел на них, брезгливо наморщил свой аристократический нос и холодно сообщил:

-- Мадам, --Беверли Хиллз-- не принимает клиентов, чьи резиденции располагаются в зоопарке.

Им после этого оставалось только весело гадать, что же он все-таки написал в своей регистрационной книге. Среди участников этого маленького инцидента этот клерк был, пожалуй, единственным, кто не нашел ситуацию забавной.

Обезьянам были предоставлены самые лучшие номера. И это, думал про себя Льюис, тоже грозило в скором времени перерасти в проблему. Пока номера эти оплачивались военными властями. Но они стоили очень дорого, много больше, чем мог позволить бюджет факультета Диксона. На то, чтобы поместить обезьян в самые дорогие номера --Беверли Хиллз-- деньги нашлись, в то время как университет вот уже полгода не мог наскрести денег на новый электронный микроскоп с раздражением думал Льюис. В один прекрасный день вояки откажутся платить за всю эту роскошь и что тогда? Кто будет за все это отвечать, хотел бы я знать, едко интересовался Льюис у воображаемого собеседника. Ладно, это все-таки будет потом, а ведь есть еще куча проблем, которые уже сегодня настоятельно требовали своего решения.

Например, проблема почты и подарков. На их адрес поступали сотни тысяч писем и буквально тысячи посылок. В большинстве случаев в этих пакетах находились игрушки, мячи, всевозможные поделки и украшения. Но все это требовало проверки, поскольку всегда находились люди с больным воображением, и в очередной посылке могла оказаться бомба или еще что-нибудь малоприятное. Корреспонденцию надо было рассортировывать, отвечать на письма. Людям, которые этим занимались, надо было платить. Сейчас за это платил университет Калифорнии, проводя эти расходы по статье экспериментальных проектов. Но вряд ли надолго. Льюис вздохнул. Ладно,между прочим, обезьяны теперь были богаче Диксона во много раз. Одни только гонорары за выступления по телевидению и радио принесли бешеные суммы денег, о которых Диксону даже мечтать не стоило. Но что толку было в этом богатстве, если ни Зира, ни Корнелиус не имели права снять ни единого цента со специального счета, открытого Университетом Калифорнии. Несмотря на всю свою популярность, они не имели статуса полноправных граждан и поэтому, не могли иметь собственности.

-- Разве это честно? -- спрашивала Стиви.

Льюис пожал плечами. Неделю назад, когда она задала ему этот вопрос, он не знал, что ей ответить. И сейчас не знаю, подумал он. Могут ли шимпы законно владеть деньгами? Признает ли хоть один суд их права? Конечно, Университет мог пока сохранить часть денег на этом счету и по мере надобности выдавать определенные суммы обезьянам. Наверное, так и следует поступать до той поры, пока мы не выясним, какой статус власти соизволят им предоставить. Это не очень нравилось Льюису и совершенно не нравилось Стиви, но другого выхода пока не было.

После переезда в --Беверли Хиллз-- Льюис с интересом наблюдал за шимпанзе. Они явно были совсем непривычны к технике. Корнелиус был поражен струей воды в ванной и туалете и Льюис сделал для себя заметку поинтересоваться потом, какого рода санитарные удобства были в ходу в их собственном времени. Еще большим сюрпризом для них стал холодильник. Корнелиус объяснил, что обезьяны зимой заготавливают лед и хранят его в соломе в подвалах, как это делали когда-то первые поселенцы на американской земле. Было очень забавно наблюдать, как Корнелиус играет с холодильником -- он любил быстро открывать дверцу, чтобы посмотреть, не удастся ли ему обмануть неизменно зажигавшуюся при этом лампочку.

-- Мило был бы поражен -- говорил Корнелиус. -- Не думаю -отвечал ему Льюис. -- Холодильники вещь куда более простая, чем космический корабль. Если уж Мило удалось разобраться в ракете, вряд ли у него были бы проблемы с этим бытовым агрегатом.

Корнелиус пожал плечами:

-- И все же все это подавляет, Льюис. Большая часть всех этих машин мне совершенно незнакома, хотя я, между прочим, был историком и археологом. И знал, что когда-то в далеком прошлом люди владели многими из этих чудесных вещей. Но знал я и то, что они исчерпали почти все энергетические ресурсы Земли, так что, мы просто не могли, даже если бы и хотели, восстановить машинную цивилизацию.

-- Понимаю.

-- Я еще не сказал главного -- заметил Корнелиус. -- Я хотел сказать, что я не очень удивлен существованием всего этого. Но не моя жена. Да, разумеется, мы с ней знали о том, что у людей когда-то были машины и я не раз рассказывал ей о своей работе. И все же я не слишком удивился бы, узнав, что все это, увиденное и прочувствованное за такой короткий срок, подавило ее.

И это действительно было так, подумал Льюис. Зира находилась в состоянии беспрерывного изумления перед всеми этими благами цивилизации -- зубные щетки, которые она сочла слишком маленькими щетками для волос, сапоги на высоких каблуках, которые ей показались ужасно смешными и неудобными и многое, многое другое. Иногда, наблюдая за ней, Льюис с трудом верил, что эти обезьяны уже не примитивные человекообразные твари, а разумные, мыслящие, и даже интеллигентные существа -- таким бесхитростным и наивным было ее восхищение. А ведь машины, это еще далеко не самое главное, что им предстоит понять и с чем сжиться. Может, даже и к лучшему, что эти мелочи, привычные для людей и изумительные для обезьян, отвлекали их от других мыслей.