Искусство разжигать костры - Сергей Герасимов

Это почти так же красиво как в нас, в книгах.

Артур Белолобов умел не только давать правильные советы, но и получать их.

Он никогда не советовался с друзьями, с отцом или иными мудрыми родственниками.

Он советовался лишь с книгами – ведь книги мудрее любого человека. На большинство фактов жизни Артур привычно закрывал глаза; факты как-то теряли от этого уверенный тон, извинялись и уходили. Со временем факты стали навещать Артура все реже и реже. Когда же жизнь ставила Артура перед таким фактом, на который нельзя закрыть глаза, он осматривал факт со всех сторон, отходил в сторону, садился и начинал читать. Читал Артур до тех пор, пока не находил в книге верного совета. Книги никогда не врали – человек может соврать или ошибиться, случай может неожиданно подставить ножку или руку для опоры, никогда не угадаешь заранее, но книги – они вечны, неизменчивы и абсолютны.

В те дни и ночи Артур читал больше обычного. Днями он устраивался на диване, в спальне, и читал новые книги – из тех, что плотно стоят глянцевыми рядами за стеклом. Ночи он проводил на чердаке, спускаясь лишь под утро. Отец его, очень пожилой и больной человек, также умевший мыслить правильно, определил, что Артур влюбился. Определил, но вмешиваться не стал.

Все книги давали один итот же совет: знакомиться.

Но познакомиться было немыслимо. Если даже от взгляда на фотографию с закорючкой зеленеет в глазах, как от взгляда на солнце, а от звука ее голоса любые постороние звуки разбиваются, как стеклянные, то что же произойдет, если просто подойти к ней и сказать: «Меня зовут Артур, я хочу познакомиться»?

Может быть, разверзнется земля, или смерч опустится с неба, или зазвонят колокола во всех мертвых городских колокольнях? Несмотря на свое материалистическое мировоззрение, Артур не отвергал таких возможностей. А в пришествии смерча, хотя бы символического, он был уверен. Поэтому он не сразу последовал советам книг, а выбрал компромисс.

По пути домой из ВУЗа с неинтересным названием Лена Л. обычно проходила через сквер и останавливалась у фонтанчика. Фонтанчик стоял чуть сбоку от аллеи; на аллее располагались шесть скамеек, часто лакируемых, в дневную жару обычно пустых. В самом конце аллеи рос дуб, огражденный заборчиком. Надпись на дубе гнусно лгала, что высота растения равняется сорока трем метрам – на самом деле дуб сто лет назад потерял гордую вершину и с тех пор становился ниже и ниже; теперь это был расколотый кусок ствола с несколькими ветвями. Артур Белолобов решил встать у дуба и смотреть на фонтанчик. Когда Лена Л. напьется, она поднимет голову и встретит светлый взгляд незнакомца. Если она посмотрит внимательно, значит, у Артура есть шанс.

Лена Л. подняла голову, встретила взляд незнамомца, отвернулась и пошла прочь. Артур чувствовал себя так, словно в нем прожгли сквозную дыру, примерно между сердцем и желудком. Неверно, что любовь волнует сердце – Артур чувствовал эпицентр любви пониже сердца: там, где никаких известных ему органов не было.

Случай был столь ужасен и столь сладостен, что Артур решил не знакомиться и никогда больше не видеть Лену Л. – ведь большего счастья, чем этот взгляд, в жизни быть не могло.

В этот вечер он не выдержал и попробовал поговорить с другом о своих переживаниях и чуть было не заплакал – от жалости. Друг не понял его, друг никогда не знал такого чувства и свято не верил, что один взгляд может напитать счастьем целую жизнь. Друг тоже советовал знакомиться и обещал, что дурь быстро пройдет и все будет нормально. Но Артур не хотел нормально.

– Но как ты не понимаешь? – спрашивал Артур воображаемого друга (он только сейчас заметил, что говорит сам с собой).

Увы, даже воображаемый друг не мог его понять.

Артур попробовал объяснить еще раз. Ведь такого больше никогда не будет.

Так обжигает только первый взгляд. Потом будут другие взгляды – все проще, все понятнее, все дальше от первого – как мячик, поскакавший по ступенькам вниз.

После взгляда будет прикосновение; первое – такое же жгучее, как первый взгляд; остальные тоже поскачут по ступенькам. Потом, наверное, будет первая ночь, потом все остальные, не такие настоящие. Но ни первое прикосновение, ни первая ночь не смогут дать большего, чем я получил сегодня. Тогда зачем же разбавлять счастье?

Ни прикосновений, ни ночей в жизни Артура пока не было, но теорию он знал неплохо и даже умел делать глубокие обобщения.

– Еще никто не бросал женщину из-за того, что слишком сильно ее любит, – сказал воображаемый друг.

– А может быть, и бросал, – ответил Артур.

– Ты так говоришь только потому, что боишься к ней подойти.

– Боюсь, – согласился Артур. Он умел быть честен, беседуя с собой.

– Если ты любишь ее так сильно, то она будет счастлива с тобой. Она еще сама не знает, как ей повезло. Ты не имешь права мешать ей быть счастливой.

Поэтому иди и знакомься, – сказал воображаемый друг.

– Завтра, – ответил Артур.

Когда настало завтра, Артур вошел в здание ВУЗа с неинтересным названием.

– Студенческий билет? – спросил дежурный.

– Нету, – сказал Артур обрадованно и приготовился уходить.

– Ладно, иди так, – сказал дежурный и Артур вошел. Внутри были три лестницы: направо, налево и прямо. Совсем как в сказке. Лестница справа была увешана портретами ученых; лестница слева – портретами деятелей; лестница прямо – высказываниями тех же деятелей. Артур выбрал правую лестницу, как самую честную. Одно правило, которое он узнал из книг: из всех дорог выбирай ту, которая честнее. Он поднялся на шестой этаж, уперся в надпись: «только по пропускам», и спустился на четвертый. На четвертом было несколько открытых дверей; он вошел и сел за передней партой; комнатка была пуста и убога.

Время шло, ничего не происходило, от страшного душевного напряжения Артур начал засыпать. Он положил голову на руки и увидел куб, вписанный в цилиндр.

«Ночью надо было спать», – сказал куб. «Ночью я не мог», – ответил Артур и был подброшен звонком. Звонок гремел секунд тридцать. Артур чувствовал, как его натянутые нервы лопаются один за другим. Когда целых нервов не осталось, звонок умолк.

– Можно? – спросила Лена Л., улыбнулась и вошла.

За ней вошел высокий молодой человек с туманным пятном вместо лица. Сейчас Артур Белолобов мог видеть только единственное лицо.

– Здесь уже сидят, – заметил туманный молодой человек.

– Простите, вы не могли бы выйти, – утвердительно обратилась Лена Л. к Артуру, – нам нужно поговорить наедине. Пожалуйста.

Она оперлась на ту же парту, за которой сидел Артур. По парте пошли волны и оранжевые потоки внутреннего тепла. Парта вздрогнула, оживая, умно взглянула на Артура, все поняла, оторвалась от зашарканного паркета и поплыла в сторону окна, намереваясь улететь на свободу и унести влюбленных от заплесневелой обыденности.