Награда чужаков (Мак-Кейд - 3) - Уильям Дитц

Мак-Кейд выполнил приказ. И сам он, и его кожаный костюм были подвергнуты самому тщательному обыску.

Теперь его сопровождали четыре охранника, которые были заметно разочарованы, не найдя ни самодельного бластера, ни ядерной боеголовки. Такие находки оправдывали избиение, а избиение являлось главным источником развлечений для стражи.

Раздраженные охранники пинками загнали Мак-Кейда во что-то, очень похожее на карцер, и захлопнули дверь. Здесь было тесно и темно, как в гробу. Он уже начал колотить в дверь, как вдруг зажегся красный свет и со всех сторон в его тело ударили сильные струи какой-то жидкости. Грязь слоями сползла с его кожи, от запаха дезинфектанта першило в горле.

Мак-Кейд с облегчением вздохнул - это была всего лишь камера санобработки. Никто не хочет, чтобы он занес к добропорядочным моларианцам какую-нибудь заразу.

Когда обработка закончилась, раздался сигнал, и дверь распахнулась. Выйдя из камеры, Мак-Кейд особенно остро почувствовал свою наготу.

- Давай вперед, грязь! - произнес охранник с обезьяньей нижней челюстью.

- А одежда?

- Одежда? - переспросил охранник с ухмылкой. - На фиг она тебе? Ты и так красивый, верно, ребята?

Ребята заржали и, отпуская идиотские шуточки, тоже стали уверять охотника, что никакая одежда ему не нужна.

- Двигай!

На этот раз команда сопровождалась толчком в лопатки.

Мак-Кейд повиновался. Охранник с обезьяньей челюстью шел впереди, второй охранник - сзади. Задний развлекался, подталкивая Сэма рукояткой нейрохлыста.

Смотреть особенно было не на что: все те же ровные древние стены и сторожевые посты у ствола каждой шахты.

Шахты представляли собой отвесные вырубки, которые древние обитатели планеты выработали в поисках кристаллов. Будучи людьми практичными, моларианцы нашли шахтам новое применение. Понадобились только небольшие затраты времени и сил, чтобы превратить их в превосходные тюрьмы. Оголовок каждой шахты был помечен светящимся номером, и Мак-Кейд заметил, что они убывают: двадцать первая, двадцатая, девятнадцатая и так далее...

Наконец они дошли до конца: четвертая, третья, вторая, первая, и затем - отсек с кабинами лифтов. Над одной из них была табличка "Только для заключенных" - туда они и вошли. Кабина плавно подняла их и остановилась в коридоре, где было множество людей. Мак-Кейд узнал один из главных туннелей, пересекающих Моларию Главную.

Город имел три основных уровня: поверхностный - там схватили Мак-Кейда; нижний - здесь он сейчас находился; и глубокий, куда ему предстояло отправиться в недалеком будущем.

Там трудились рабы, там каждый вдох давался с трудом, а глаза вылезали из орбит, выискивая, где в толще камня блеснет нерлиниевый кристалл. Нашедшему кристалл полагалась двойная порция пищи, день отдыха и секс, если у кого еще было желание.

Но отсюда, сверху, ничего этого видно не было. Здесь прилично одетые горожане прогуливались по ярко освещенному туннелю, обсуждая дела и просто убивая время.

В своей наготе Мак-Кейд чувствовал себя ужасно, когда охранники вывели его в туннель. Он думал, что сейчас все начнут пялиться на него, голого и совершенно беззащитного, но оказалось, что окружающие, скользнув по нему взглядом, старались отвести глаза, будто не желая видеть.

Он мог напомнить им о рабах, о кристаллах, с муками добываемых из камня, и о нечистых деньгах, которые текли в их жадные руки. Конечно, лучше было бы не знать и не видеть, куда направляется этот обнаженный человек и что с ним будет дальше.

Сэм представил себя на их месте. Он и сам раньше ходил по этим залам и не мог вспомнить, чтобы видел голых заключенных. Неужели он также не был настроен видеть их? Или он был настолько занят своими делами, что ничего не замечал? Трудно сказать.

Он заставил себя поднять голову, расправил плечи и постарался шагать легкой непринужденной походкой. Теперь Мак-Кейд хотел встретиться взглядом с окружающими и улыбался. Может быть, кто-нибудь из них увидит и запомнит его.

Охранники провели охотника через лабиринт туннелей и коридоров, пока не дошли до стальных ворот. По обе их стороны сидело по охраннику. У каждого через плечо висел бластер, забрало шлема поднято и откинуто на затылок. Тот, что был поменьше, спросил:

- С чем пришел, Дунк? Еще один вонючка?

Дункан кивнул и сказал, пока охранник открывал ворота и вталкивал Мак-Кейда внутрь:

- Да, что-то в этом роде, Мак. Он тебе понравится, у него есть чувство юмора.

- Отлично, - ответил Мак, - может, он расскажет судье пару шуточек. Судья любит шуточки!

Дункан рассмеялся и стукнул Мака по спине.

- Ну бывай, Мак! Увидимся в конце смены.

- Звучит неплохо, - ответил тот. - Можешь купить мне пива.

Дункан ушел, втайне радуясь, что наконец избавился от этого человека с серыми глазами, и одновременно стыдясь своей радости. Сероглазый пугал его, а ведь нейрохлыст был у него, а не у заключенного! Все это было как-то противоестественно.

Ворота захлопнулись, и Мак-Кейд оказался в комнате, выложенной кафелем. Его обжег удар сильной струи воды, смывшей грязь с ног.

Через шестьдесят секунд воду выключили, раздался сигнал, и дверь с шипением открылась.

- Заключенный Мак-Кейд, войдите и предстаньте перед судом!

Казалось, что этот голос доносился ниоткуда и отовсюду одновременно.

Делать нечего. Мак-Кейд шагнул в двери и оказался в большой и шумной комнате.

По левую руку, ряд за рядом, к закопченному потолку взбегали ветхие ряды сидений, похожие на театральные. Проходы были завалены мусором, примерно то же можно было сказать и обо всей аудитории, поскольку более неопрятной и грязной публики Мак-Кейд никогда не видел.

Здесь были матросы, коротавшие время в ожидании места на каком-нибудь корабле, проспекторы, застолбившие новый участок, и даже какие-то гуманоиды, невесть как попавшие сюда. Все одновременно что-то говорили, жестикулировали и старались перекричать друг друга. Мак-Кейд чувствовал себя гвоздем программы в цирке Древнего Рима.

Справа возвышалась платформа. На ней за обыкновенным письменным столом сидел большой тучный мужчина и деловито поедал обильный обед. В данный момент он сосредоточенно раздирал своими засаленными пальцами тушку какого-то животного. Россыпь косточек вокруг его стула говорила о том, что процесс принятия пищи начался довольно давно.

Даже поверхностный взгляд на аудиторию позволял установить, что многие здесь были заняты тем же, хотя как минимум одна парочка зордов, похоже, совокуплялась. Впрочем, говоря о зордах, в этом отношении трудно утверждать что-либо наверняка. Для непосвященного взгляда соитие зордов очень похоже на ритуальные поединки, которыми они отмечают летнее солнцестояние.