Сорок дней, сорок ночей - Николай Плиско

ВЗРЫВ

В ту ночь луны на небе не было. Пользуясь темнотой, Барашвили в несколько приемов привез взрывчатку. Бруски тола в деревянных ящиках осторожно спускали в шахту, укладывали в тачку и везли к минной камере. К утру в обеих камерах находилось около 9 тонн взрывчатых веществ. Критически осмотрев пирамиду ящиков, Максимцов определил - мало. Оставив лейтенанта Новикова и еще двух саперов монтировать проводку электрозапалов, майор поспешил к телефону. Командующий, узнав о нехватке тола, приказал подвезти противотанковые мины. Они представляли собой деревянные ящики, залитые расплавленным толом. Сверху помещалась металлическая тарелка взрывателя. Мины освобождали от деревянных оболочек, и компактные семикилограммовые кирпичи тола укладывали рядом со взрывчаткой. Максимцов с блокнотом в руках отмечал каждый внесенный в туннель ящик. Когда принесли последний, майор подвел итог - в трех минных камерах было почти 20 тонн тола. К этому времени лейтенант Новиков с бойцами почти завершил монтаж проводки, на всякий случай положив и дублирующую линию из детонирующего шнура. Электрическую цепь проверили и с максимальной осторожностью стали закладывать взрыватели. Их тоже продублировали. ...И снова потянулись мешки с землей - но уже в подкоп. Их укладывали плотными рядами, чтобы взрыв не "выстрелил" через туннель, а был направлен точно вверх. Когда "забивка" ствола завершилась, все ушли, оставив у входа в колодец усиленную охрану. Единственным следом проведенной работы был электрический кабель. Метрах в ста от колодца он скрывался в небольшом окопе, где установили подрывную машину и дублировавший ее аккумулятор. Для взрыва все было готово... Утром 4 октября 1942 года командир 58-й стрелковой дивизии полковник Школунович сосредоточил в тыловом лесочке несколько подразделений. В наших передовых траншеях стала накапливаться пехота. Некоторые скептически настроенные командиры послали своих саперов готовить проходы в минных полях. Напрасно Максимцов доказывал им, что взрыв откроет путь пехоте. Противник отметил необычное движение в наших траншеях и стал подтягивать резервы. Командиры частей занервничали. Некоторые даже стали обращаться к командующему с просьбой быстрее начать атаку. Но командарм не торопился. - Потерпите, - говорил он, - пусть их побольше соберется... Наконец подошел условный момент. В маленьком тесном окопчике, держась за рукоятку взрывной машинки, замер В. Е. Новиков. Рядом с ним - сержант В. Мазаев. Без одной минуты двенадцать на КП взвилась серия красных ракет - "Огонь!" Никитин резко повернул ручку, но... взрыва не последовало. Лейтенант еще и еще раз лихорадочно крутанул ручку - взрыва не было. - По линии, быстро! - приказал майор Максимцов. Лейтенант Новиков и сержант Мазай поползли вдоль провода. - Товарищ лейтенант, обрыв, - крикнул Мазай, указывая на небольшую воронку от мины. Из нее торчали концы перебитого провода. Лейтенант Новиков быстро срастил концы. Изоленты не было, и офицер просто поднял кабель повыше, чтобы тот не касался земли. Затем малым омметром провели линию - в порядке! Саперы поползли обратно. Но немецкий снайпер заметил, как они возились у воронки. Прозвучал выстрел, и Володя Мазай схватился за пробитое плечо. Новиков подхватил его и волоком втащил в блиндаж. Над КП взвилась новая серия ракет. Лейтенант Новиков снова крутанул рукоятку подрывной машинки, и над расположением противника взметнулся земляной столб. От взрыва содрогнулось все вокруг. По земле пробежали огненные сполохи - от детонации взорвались минные поля в радиусе нескольких километров. Заграждения из колючей проволоки были сметены. В образовавшиеся проходы ринулась наша пехота. Немцы, ошеломленные взрывом, не сопротивлялись. За сорок дней сорок три бойца отдельного взвода потеряли семнадцать товарищей. Награждены были все участники операции. Пленные рассказывали потом, что взрыв уничтожил целый батальон врага более 400 человек.