Дурак - Хосе Санчес-Сильва

Грянул оглушительный хохот, и Пепе поднял глаза. Вокруг него и "Весны", которая тоже гоготала, держась обеими руками за грузный живот, стояли его приятели. "Сеньора Весна" была, как одна капля воды на другую, похожа на водителя Хулиана. Шутка закончилась весельем у бурдюка. О Пепе тут же забыли.

Пепе-дурак сидел на земле. При всей доверчивости не такой уж он был дурак, чтобы поверить, будто водитель Хулиан и есть Весна и что от него можно ожидать каких-то подарков.

- Пепе, пойдем, это же была шутка, - позвали его.

Впервые Пепе промолчал и не пожелал пойти с ними. Ну и что за беда? Ночь была изумительной, в бурдюке еще оставалось вино, и шутка удалась. Они ушли и уже издалека позвали его еще раз.

Пепе-дурак остался один у начала южной дороги, один среди могучих деревьев, наедине с шепотом звезд и журчанием ручья. Прошло полчаса, а может быть, больше. Внезапно все вокруг осветилось странным светом. Пепе открыл глаза и увидел: цветущая и нагая, с попугаем в руке, к морю шла красавица. Пепе побежал, бросился к ее ногам, обхватил их, и она мелодичным голосом спросила:

- Чего бы ты хотел от меня?

Дурак поднял темные глаза и, остолбенело глядя на ее сияющую и чистую красоту, попросил:

- Подари мне что-нибудь, что хочешь подари.

- Скажи мне сначала, кто я, - спросила она, улыбаясь.

- Ты Весна, - с беззаветной верой ответил Пепе.

- Ты получил свой подарок, - сказала она и пошла дальше.

Пепе пошел за ней, держась поодаль. Она шла легко, будто не касаясь босыми ногами земли.

Потом Пепе остановился и начал искать подарок. Руки его были пусты, пусты были и карманы. Ее больше не было видно - она ушла к морю. Пепе-дурак медленно побрел к селению.

На следующее утро, когда Пепе, проснувшись, пришел в кабачок у автобусной остановки, Серафин обхватил его за плечи и вывел на улицу. Ему хотелось как-то загладить то, что произошло ночью.

- Пепе, хочешь стаканчик? - тихонько спросил он дурака. - Пойдем, а о шутке позабудь.

И совсем не подумав о том, что Пепе уже давным-давно обо всем позабыл, он заглянул ему в глаза. Они были такие же, как всегда, - чистые, ласковые, прозрачные, большие, полные любви. Но только зеленые. Зеленые светлой зеленью моря, светлой зеленью весны, светлой зеленью невинности.

- Зеленые! Они у него стали зеленые! - кричал Серафин, кричал как помешанный и в ужасе мчался по улице.