Амбров Кеон - Джин Лорра

— Псст… сст… Райза!

На улицу вышла одна из пестро одетых женщин. Райза ее знала — это Верла, покупательница ее магазина. Иногда она заходила поздно утром еще в своем измятом нарядном платье. А в других случаях приходила с детьми, выглядя вполне респектабельной матроной.

Иногда Верла пыталась найти работу на пристани, но поскольку она не умела ни читать, ни писать, возможности ее были ограничены. Однажды Райза слышала, как женщина говорила ее отцу:

— Мне правится моя работа. Она легкая, от нее людям веселее — и я зарабатываю на детей.

Теперь Верла с широкой улыбкой на накрашенном лице смотрела на Райзу.

— Ты отправляешься в Кеон! О, я так рада. Серджи будет счастлив. Передай ему от меня привет, слышишь?

Говорила она негромко, так что ее никто не мог услышать, но комбинация радости Верлы и изумления Райзы заставила нескольких прохожих с любопытством оглянуться на них.

— Ты знаешь Серджи? — спросила Райза.

Верла рассмеялась.

— Он не клиент, — заверила она Райзу, — хотя я бы обслужила его бесплатно, если бы он захотел. — Очевидно, эта мысль никогда раньше не приходила ей в голову. — Шен! Интересно, каково это быть с дженом…

— Верла, мой брат…

— Еще ребенок. Вижу. Прости, малыш. — сказала она, подмигнув Крегу. — Нет, нет, Серджи спас мне жизнь… он и проводник из Карре. Если бы не они, у моих детишек не было бы мамы. Что бы ни говорили, в общине живут хорошие люди.

Скажи ему, что я о нем думаю. И строю планы. Я слишком стара для разъединения, но у меня есть дети. Мы что-нибудь придумаем.

— Надеюсь… твои планы осуществятся, — сказала неуверенно Райза.

— Эй, прости. Я тебя задерживаю, а ведь тебе нужен Серджи. Иди к нему! Он тебя ждет!

Райза двигалась в волне жесткой потребности. Она заставила Крега взять джена из загона, а сама несла Гостя. Теперь она сказала Крегу:

— Пусть вьючные лошади всегда будут между нами, Крег.

Это немного удалило ее от неаппетитного, но провоцирующего поля джена. Мир превратился в волнующиеся поля селина, и ей становилось все трудней пользоваться остальными чувствами.

Но о Верле она не забыла. Почему мужчины платят женщинам за то, что могут получить бесплатно? «Спрос и предложение правят миром» — всегда говорил ее отец.

А как жил ее отец после смерти жены, когда Крегу исполнилось три года? Самой Райзе тогда было восемь, и она тогда не понимала произнесенные шепотом слова, не предназначенные для ее слуха: «выкидыш», «потеря селина», «кровотечение», «истощение».

То, что сказал ей Серджи, было правдой: многие женщины умирают при родах. Не только ее мать. Три ее школьные подруги потеряли матерей, пока они росли вместе.

А остальные факторы: несчастные случаи, болезни, нападения — приводят к смерти не меньшее число и мужчин и женщин… и через несколько лег после перехода возникает диспропорция в количестве мужчин и женщин. Отсюда потребность в Верле.

Но когда она добралась до ворот Карре, там ее ждал Серджи, и мрачные размышления Райзы прервались. Потребность ослабла, превратилась в отдаленное эхо. И когда он обнял ее своей громадной рукой за талию, она без возражений позволила снять себя с лошади, хотя джен, помогающий сайму, — это нелепость.

Она без всяких усилий перешла в состояние двойного сознания: обычные чувства и чувства сайма заработали одновременно. Острота потребности спала, теперь Райза не испытывала желания напасть на Серджи, как она только что опасалась.

Кто-то снял с лошади джена. Джен, которого Райза привезла с собой, самец, бледный и лишенный всякого выражения, как обычно бывает у всех дженов. Парень был чист, насколько Крег сумел его вымыть, но под ногтями у него оставалась грязь, ноги, кисти и локти серые. Из носа течет. Непривлекательный образец — но Райзе пришлось брать, что дают.

Им занялся сайм… но Райза сразу встревожилась, потому что этот сайм злиннился неотличимо от джена. Она смотрела на него, подняв руки, чтобы латерали могли воспринять его поле.

— Это Йорн, сектуиб Карре, — сказал Серджи. — Он проводник, как ты, Райза. Ты научишься делать то же, что он.

Йорн распространял дженоподобное поле, которое успокаивало, не сталкиваясь с полем Серджи.

— Рад с тобой познакомиться, Райза, — сказал он с улыбкой и с приветливо настроенным нейгером. — И с тобой, Крег, — обратился он к мальчику, все еще сидевшему на лошади. — Идемте со мной. Я попрошу кого-нибудь позаботиться об этом юноше. — Он снял с шеи джена ошейник, оторвал ярлычки и бросил ошейник и цепь в бочку у ворот.

— Вы выбрасываете большие деньги, — машинально сказала Райза — и тут же пожалела об этом. Если обитатели общины не берегут ценный металл, это их дело.

Йорн сердечно рассмеялся.

— О, ты, конечно, из семьи Тигов! Мы с твоим отцом немало поторговались! Не волнуйся — металл мы используем.

Он увел джена из загона.

— Не знаю… нужно ли было приводить сюда джена, — сказала Райза. — Если вы не можете его использовать…

— Ты правильно поступила, — торопливо заверил ее Серджи. — Здесь он в безопасности. В крайнем случае он ежемесячно будет давать селин — но очень вероятно, что осознает себя и станет полезен и Карре, и самому себе.

Райза как будто была заключена в нейгерическую сферу, за пределами которой ничто не привлекало ее внимания. В какой-то момент она поняла, что лошади остались сзади, но ей было все равно. Джен из загона исчез. Крег взял из рук Райзы Гостя. Йорн повернулся к ней и сказал:

— Мне кажется, тебе и Серджи лучше… — Он замолчал и стал глубоко злиннить ее. — Ты ехала по городу в таком состоянии? И не напала на джена? Серджи, у нее острая потребность.

— Знаю. Она у меня под контролем.

— Но она джанкт — сказал Йорн. — У нее уже несколько часов назад должна была быть передача. Ты обращаешься с ней, как с действующим проводником. Уведи ее и дай ей передачу — немедленно!

Хотя она не чувствовала всей остроты потребности, как, по-видимому, предполагал Йорн, Райза без возражений пошла за Серджи. Они оказались одни в небольшой комнате, стены и окна которой были затянуты плотной тканью. Он уложил ее на диван и сел, глядя ей в лицо, просунув руки ей под предплечья; поле его звало…

На этот раз не было яростной страсти и насилия. Когда их губы встретились, селин потек так стремительно, как только она могла принимать, согревая ее, заполняя ее пустоту, отбрасывая страх смерти. Ощущение было захватывающе прекрасным, звеняще сладким… и в своих поисках удовлетворения она была вознаграждена не благодатью убийства, а все растущим наслаждением, какого никогда раньше не испытывала, — благодатью удовлетворения, даваемого дженом. Не его она искала, но оно полностью удовлетворило ее потребность.