"Вексель Судьбы" (книга первая) - Юрий Шушкевич

-- Да, угадали. Я в церковь не хожу, но Бог для меня -- не пустое место и не объект, с которого можно смерить мерку. И вообще, Гельмут, если честно, -- мне очень не нравится вся эта затея.

-- Чем же именно не нравится? Назовите причины!

-- Не могу пока назвать. Не знаю. Просто не нравится, и всё.

-- Понимаю вас. Всё новое выглядит необычным и может испугать. Но мы же все прекрасно понимаем, -- с этими словами он простёр руку в направлении колышущегося внизу людского моря, -- что такие вот процессы невозможно ни выдумать, ни остановить. Бороться с ними также бессмысленно. Поэтому примите происходящее таким, каким оно есть.

Мария не стала ничего отвечать, и разговор сам по себе прекратился. Все молча смотрели вниз, где освещённое склоняющимся солнцем продолжалось движение многих десятков тысяч человек. Наблюдая за ним, становилось понятно, что Гельмут нисколько не преувеличивал. Словно подчинённое некой единой воле, это человеческое перемещение начинало представать прообразом какого-то непостижимого разумного существа, тайна рождения которого, возможно, открывается здесь и сейчас.

"Или это всё бред, спектакль, который разыгрывают перед неофитами?" -- подумал Алексей и тотчас же осмотрелся по сторонам, рассчитывая увидеть где-либо в отдалении группы подобных им зрителей, для вдохновения которых это представление могло быть устроено. Однако кого-либо ещё, кто бы мог, как они, праздно наблюдать за происходящим, не имелось. Гребень склона с идеальным обзором был безлюден, и они оставались единственными, кто стоял на нём.

-- Что ж! -- прервал тогда затянувшуюся паузу Алексей. -- Думаю, что для того, чтобы разобраться во всём этом получше, нам следует спуститься вниз и побывать там. Это возможно, Гельмут?

-- Да, конечно. Я лишь не хотел бы, чтобы вы шли туда одни. Лучше -- со мной. К тому же -- уже семь часов вечера. Если мы хотим застать самое интересное и захватывающее -- то нам пора!

Алексей, согласившись, кивнул, и они с Марией двинулись вслед за Каплицким. По дороге он подумал, что не всё, наверное, в происходящем здесь столь странно и тревожно. Странность возникает от отсутствия достаточного знания, а тревожность -- от новизны.

Спустя несколько минут он смог убедиться в верности этого своего предположения, поскольку увидел перед собой вполне нормальных людей. Правда, как и предупреждал Каплицкий, никто из не чувствовал себя участником собрания праздного -- на большинстве лиц читалась сосредоточенность, причём некоторые выглядели обеспокоенными и вели себя отчасти невротично. Однако все огрехи искупались превосходной организацией, которая -- что также показалось Алексею удивительным -- осуществлялась здесь без чьей-либо внешней помощи, сама собой. Люди спокойно подходили к никак не отмеченным точкам сбора, легко находили там собеседника, говорящего на их языке, имели с ним короткое общение, после которого столь же спокойно шли к следующему месту, которое для одних оказывалось рядом, а для других -- и на весьма большом отдалении. "Интересно, как они ориентируются в этом Вавилоне?" -- думал Алексей, не переставая внимательно и подчас восхищённо разглядывать участников. И следующим открытием, которое он для себя сделал, была их телесная красота и великолепная физическая форма, нисколько не зависящая от возраста. Да и возраст этих людей -- за исключением весьма небольшой прослойки очевидной молодёжи -- определить было непросто. Каплицкий не солгал -- зачастую лишь по глазам можно было составить заключение о том, что бодрому обладателю рослого стройного тела, эффектно схваченного приталенной белоснежной сорочкой, или улыбчивой милой мадам с гуттаперчевой талией -- далеко за пятьдесят.

На вопрос, чем именно занимаются сейчас эти люди, Каплицкий сообщил, что происходит обмен впечатлениями от "работы и событий за минувший год". Все решившие вступить в новую элиту Европы, оказывается, должны отказаться от осёдлости и сложившихся профессиональных предпочтений. Банкир из Франкфурта может получить должность ресторатора в Ницце, а начальник городской полиции -- стать управляющим директором в корпорации со штаб-квартирой в тысяче километров от своего прежнего дома. Через год -- очередная смена рода занятий и мест жительства, поскольку "мобильность и мультизадачность" -- важнейшие принципы программы. Определённые исключения делаются только для представителей науки и медицины, остальным же представляется возможность в свободном общении выбрать для себя место приложения сил на предстоящий год. "Прямо-таки наш Юрьев день!" -- пронеслось в голове у Алексея, но он поостерёгся обидеть Каплицкого, судя по всему великолепно знавшего русскую жизнь, излишне жёстким сравнением. Поэтому Алексей лишь осторожно выразил изумление сознательному желанию его подопечных менять привычки и очаги. В ответ Каплицкий пояснил, что "стремление к мобильности совершенно естественно для человека и входит в древний архетип", в то время как чрезмерная осёдлость ведёт к неприятностям и вырождению.

Мария, сохраняя свой критический настрой, усомнилась, что для людей из творческой среды подобная зарегулированность может служить благом. Каплицкий ответил, что специализированные творческие профессии уходят в небытие, и уже в скором времени каждый человек сможет реализовать в себе талант артиста или поэта. "А иначе будет несправедливо!" -- заключил он с абсолютной убеждённость.

Затем он подвёл Марию с Алексеем к импровизированному подиуму, на котором уже по-настоящему пожилой человек в чёрном костюме, утопающиё в мягком кресле, что-то не очень складно и временами сбивчиво бормотал в микрофон. Ему внимали через наушники синхронного перевода несколько тысяч человек, расположившихся кто на временных скамейках, кто на траве. Каплицкий пояснил, что здесь проходит один из наиболее важных этапов подготовки "новых людей": их обучают, как и почему не следует бояться смерти. Продление жизни с помощью успехов медицины не снимает страха смерти как такового, и даже возможность покинуть мир безболезненно, в сладких грёзах обезболивающего медикаментозного сна оставляет у многих мучительное предощущение конца, к которому "надо готовиться". Данное предощущение -- очень сильный раздражитель психической сферы, который путём самоподготовки необходимо устранить.

"Но разумеется, мы не можем в своей работе опираться на религиозную фантастику -- рассказывать людям про рай, про всеобщее воскресение и тому подобные чудеса. Мы честно объясняем им, что в неизбежный день смерти их воля просто покидает вышедшее из строя тело и возвращается в лоно вечной и неумирающей Природы. При этом в отличие от церковников, мы нисколько людей не обманываем. Все они к этому моменту не просто твёрдо знают, что их собственная воля перед тем как войти в их тела пребывала в резервуаре Природы, но и имеют конкретный личный опыт по взаимодействию с этим резервуаром. Мы профессионально учим их, как этот резервуар следует посещать, забирая оттуда растворённые в нём монады воли прежних поколений и эпох, -- улавливаете теперь, почему для нас столь важно принципиально участие русских с их неповторимыми монадами древней воли?.. Когда я впервые обо всём этом рассказываю непосвящённым, мои собеседники обычно не верят ни единому моему слову. Однако резервуар, в котором человеческая воля сохраняется в Природе и откуда она может быть изъята, скорректирована и приумножена -- подтверждённая реальность. И я готов вам это доказать. Лучшее доказательство -- погрузиться и прочувствовать всё лично."