Психоисторический кризис - Дональд Кингсбери

В первый момент глаза Магды расширились от ужаса, но потом она поняла юмор и улыбнулась сквозь слезы, брызнувшие из глаз.

— Мы можем нарвать груш в императорском саду.

Императоров больше не существовало, но императорский сад любовно сохранялся и служил парком для гуляний. Там и в самом деле росли груши, Магда помнила их по картинке, виденной в детстве. Загрузив в пам планы местности, они предприняли экспедицию по окрестностям Лицея, получив массу удовольствия от прогулки, но не найдя никаких продуктов. Но все обошлось: когда они наконец догадались вызвать коновскую телесферу, та немедленно изложила всю процедуру добывания овощей и прочего и даже рекомендовала свежую спаржу.

Позже вернулся Кон, усталый и мрачный, но с подарком для Магды — несколькими кувшинами драгоценного желе из одуванчиков. За обедом он открыл бутылку вина, чтобы утопить свои печали.

— Черт бы побрал эту политику! Ей ни конца ни края не видно. Была бы у нас сейчас «летающая крепость» — полетели бы при свете Аридии и разбомбили все. У меня есть прекрасная цель! Но, увы, это невозможно. Я знаю, почему я люблю собак. — Рейвер под столом застучал хвостом по полу. — Ах, Эрон! Психоисторию знать недостаточно, придется тебе поучиться и политике!

— Я видел очень интересные уравнения, как раз подходящие!

— Не может быть! Вспомни первую теорему Основателя: нельзя предсказать действия оппонента, который может предсказать твои. И в любом случае тебе вряд ли захочется разбираться в политической возне внутри Братства. Это отдельная область исследований!

— Джарс Хейнис? — спросил Эрон, вспомнив намеки Кона и «лекцию» Нейрта.

— У вас хороший нюх, молодой человек!

— Рейверлучшенюх! — пробормотал пес, который нес вахту под столом, ожидая чего-нибудь более вкусного, чем овощи.

Магда подала спаржу со сливками, и Кон, сразу повеселев, сменил тему и начал рассуждать об эпикурействе, оставив Эрона теряться в догадках.

Новая квартира, предоставленная Эрону, была обычной для студента Лицея: три комнаты и офис с информационной системой и стеной-экраном. Вентиляция работала хорошо — на Светлом Разуме это было существенное обстоятельство. Меблировщик также функционировал нормально. Больше в квартире, кроме голых стен, ничего не было. В Эроне неожиданно проснулся вкус матери к благоустройству жилища — он уже давно перестал быть диким подростком. Первым делом он выбрал фон, превратив одну из стен в тихий уголок императорского сада. Вдоль этой стены он решил посадить настоящие растения. Где же их взять? Надо будет проконсультироваться с коновской телесферой…

Но прежде чем он успел сделать что-нибудь еще, в квартире появился гость — молодой человек в изысканном костюме с кружевными манжетами. К высокому воротнику приколот значок Братства психоисториков. Как оказалось, он был из комитета по встрече новых студентов. К счастью, он знал, как вызвать из пола стулья, которые почему-то не слушались команд Эрона.

— Это студенческая квартира, — объяснил гость. — И неплохая — ваш спонсор не поскупился. Но только самые лучшие понимают разные языки.

До сих пор Эрону не приходило в голову, что в разных частях Галактики меблировщики разговаривают по-разному.

Усевшись на стул, молодой человек сразу перешел к делу. Оно не имело никакого отношения к гостеприимству.

— Если вы пожелаете, я могу предложить вам квартиру с двумя лишними комнатами и лучше оборудованную. Каково ваше теперешнее жалованье? Нет, не говорите, это конфиденциальная информация. Но, я полагаю, что примерно это… — Он назвал цифру, верную до последнего кредита. — Я мог бы предложить вам вдвое большую сумму.

Внезапно Эрон вновь почувствовал себя гандерийцем. Он давно уже не носил оружие, но тут привычно напряг мышцы, чтобы ощутить под мышкой рукоятку бластера, как будто вел вежливые переговоры с вооруженным человеком.

— Я не получаю жалованья, у меня стипендия.

— Не торопитесь, предложение всегда остается в силе. У нас очень интересная программа, и мы нуждаемся в новых талантах, таких, как ваш.

Эрон воспользовался случаем, чтобы спросить о характере работы, которую ему предлагают. Гость не упомянул имени Хейниса, но программа была определенно его — грандиозный план на следующее тысячелетие. Этот план произвел бы впечатление на самого Основателя.

— Но следующее тысячелетие наступит лишь через двести лет.

— Чтобы заложить основы такого возрождения, требуется время — и талант.

Гость продолжал объяснять. Эрон внимательно слушал, но, судя по всему, это была лишь пустая приманка, а о реальном содержании плана, если оно и было, мог знать лишь посвященный, официально вступивший в группу Хейниса.

— Я рассмотрю ваше предложение. Но сначала дайте мне осмотреться.

Отвергать с порога предложение вооруженного человека по меньшей мере неразумно.

Вечером за ужином Эрон рассказал обо всем Кону, который посмотрел на него с мрачным неодобрением.

— Может быть, он нашел бы тебе такого спонсора, который дал бы тебе семь комнат и гарем, — криво усмехнулся он.

— Я помню, как летал с вами вторым пилотом и едва не обделался со страху. Но все-таки не ушел, хотя и подумывал об этом.

— Но тебе хотя бы льстит такое щедрое предложение в самом начале карьеры?

— Нет, — скривился Эрон. — Они заинтересованы вовсе не во мне. Им нужно ослабить вас!

— А ты уже кое-что понимаешь в политике!

— Это мое гандерийское чутье. Но я не понимаю, с какой стати им лишать вас сотрудников?

— Просто мы не сходимся во взглядах. Мы с Хейнисом оба согласны, что в Галактике хорошая погода, но я предпочитаю валяться на солнышке и пить вино, а он настаивает чтобы мы все шли купаться. Я считаю, что нечего тащить детей в воду, где их ждут зубастые снарки, а он приходит в ужас от того, как я нежусь на берегу вместе с детишками и зарабатываю солнечные ожоги. И в то же время я прав, а он — нет.

— Само собой. Но можете ли вы это доказать?

— Конечно, нет! Это твоя работа. Я ведь уже дал тебе тему диссертации!

— Понятно. А что, все это имеет отношение к застою?

— Напоминает солнечный день, которому нет конца. И я, и Хейнис это понимаем. И не мы одни. Весь верхний эшелон Братства единодушен в мнении, что солнечные дни чреваты проблемами. Но мы не знаем, как реагировать на сигналы тревоги, которые подают уравнения. По всем параметрам, Галактика сейчас процветает — в большей степени, чем когда-либо при Первой империи. Мы появились в конце тысячелетнего периода Междуцарствия, когда все в Галактике устали, устали, устали от хаоса! Мы так и планировали. И только у нас оказались методы, чтобы установить порядок. Поэтому народы Галактики охотно пошли за нами. Опять-таки, как мы и планировали! Потребность в методах и сами методы встретились на том историческом отрезке. Но это было давно. Сейчас все тоньше. И у нас нет подходящих методов…