Гремлины - Джордж Гайп

— Так сказал этот человек.

Билли залез на полку для журналов радом с диваном и достал оттуда мятый кусок картона. Скатав в шарик, он предложил его мохнатому зверьку.

— Ну, Подарок, — сказал он. — Закуси-ка этим.

Подарок понюхал мягкую белую массу. Много лет назад, повинуясь своей прихоти, он решил повеселить китайца, съев безвкусный предмет. Ему нравилось смотреть, как старик радуется, и к счастью, эта радость не навязывалась ему слишком часто. Ибо у китайца было чувство ответственности и самоконтроля. Быстро оценив новую ситуацию, Подарок серьезно засомневался в том, что эти люди смогут так же сдерживаться. Если он сейчас поддастся им, скоро они начнут заставлять его есть всякое несъедобное барахло, просто чтобы поразвлечься. Нет, явно сейчас был подходящий момент для того, чтобы научить новых хозяев поступать правильно. Отвернувшись, он отказался что бы то ни было делать с картоном.

— Наверное, он не голоден, — сказал Билли. — Или это, или китаец тебя надул.

Линн вернулась из кухни с маленьким кусочком мяса в ладони.

— Посмотрим, что он сделает с этим, — сказала она.

Подарок понюхал, вздрогнул от радости, потом схватил замечательный кусок и заставил себя жевать его медленно, чтобы как следует насладиться. Когда он проглотил мясо, то снова начал довольно напевать.

Казалось, семья была довольна. Подарок тоже был доволен. По крайней мере, в этой компании он больше никогда не будет глотать ничего, имеющего привкус бензина.

ГЛАВА 8

Несколько дней, оставшихся до Рождества, пролетели быстро для всех, кроме учеников средней школы Кингстон Фоллз. Из-за сильного раннего снегопада в ноябре, когда занятия были отменены почти на неделю, предрождественские каникулы сократили на два дня, и поэтому уроки казались бесконечными. Если детям не нравилось такое положение дел, Рою Хэнсону это нравилось еще меньше. Завладеть их вниманием было трудно даже в самых благоприятных условиях; пробиться через стену летаргического сна накануне Рождества было невозможно.

Но надо было пытаться. Это было одной из трудностей в работе учителя, а Рою Хэнсону нравилось преодолевать трудности. Он был первым в округе учителем-негром привилегированной частной школы, но ушел оттуда три года назад и стал всего лишь вторым учителем-негром в Кингстон Фоллз. Теперь, в возрасте тридцати четырех лет, он был признан одним из лучших учителей биологии и естественных наук. Высокий и крепко сложенный, он был учителем, с которым лишь немногие ученики решались спорить. Телесные наказания в общественных школах были, разумеется, в прошлом, но иногда Хэнсона так выводил из себя какой-нибудь непослушный ученик, что некоторые опасались их возрождения. Держать учеников в несколько нервозном состоянии — особенно потенциальных нарушителей — входило в планы Хэнсона, и обычно это срабатывало. Вскоре ему уже не приходилось говорить на фоне чьей-то болтовни и уж, конечно, никто не пытался умничать и острить. Именно этого он и добивался.

Конечно, всему были пределы. Он мог завладеть их вниманием, но не обязательно их интересом. Осознав это, он решил отложить изучение кровеносной системы лягушки и провести иллюстрированную беседу, которую он спланировал и которая была посвящена «новым» животным. Это была его любимая тема, и он проводил по ней собственные исследования. Он надеялся когда-нибудь продать результаты своих трудов в виде статьи или монографии в научный журнал. Он понимал: если эта тема могла пробудить его учеников от летаргии, значит, в ней что-то было.

— Мы много слышим об исчезновении видов животных, — начал он, — но мы редко слышим о том, что совсем недавно были открыты новые виды. В 1812 году ученый по имени Жорж Кювье объявил, что все виды, существующие на Земле, уже открыты. Но он ошибался.

Нажав на кнопку для смены слайдов, он показал фотографию животного, похожего на оленя, с длинными витыми рогами.

— Кто-нибудь знает, как называется это существо? — спросил он.

Никто не знал.

— Оно называется окапи, и это — близкий родственник жирафа. Человек впервые увидел живого окапи в 1900 году.

Он поменял слайд.

— Кто-нибудь знает, как называется это животное? — спросил он.

Никто не знал.

Он рассказал им про горного ньяла, гиппопотама-пигмея, дракона Комодо, андского волка, конголезского павлина, длинноносого пекари, которые все были открыты — или заново открыты — в двадцатом веке. Никто ничего не знал, и никто не задавал никаких вопросов.

Кроме Пита Фаунтейна.

— Мистер Хэнсон, — сказал он.

Хэнсон кивнул, втайне благодарный за то, что кто-то извлек из его лекции нечто большее, чем двадцать минут сна наяву.

— Да?

— А если открыть новое животное, что-нибудь платят?

Рой Хэнсон подумал, что это на удивление хороший вопрос. К своему смущению, он не знал ответа.

— Я думаю, что по-разному, — ответил он. — Я думаю, что если найти животное, которое окажется полезным правительству или будет очень нужно какому-нибудь зоопарку, то его можно продать за хорошие деньги. Но большинство ученых больше интересует слава, связанная с таким открытием.

— Но это означает деньги, да? — настаивал Пит. — То есть они могут выступать на телевидении и рекомендовать пищу для домашних животных и все такое.

Класс захихикал. Рой Хэнсон улыбнулся, и Пит просиял, потому что пошутил, не вызвав при этом гнева учителя.

Вопрос Пита был началом цепной реакции. Один ученик спросил, куда можно податься в надежде найти новый вид; другой спросил, как можно узнать, «новое» ли это животное или же просто что-то незнакомое, чего сам раньше никогда не видел. Все это было, конечно, чисто теоретической дискуссией, потому что практически не было никакого шанса встретить новый вид. Живой интерес к теме был такой редкостью, что Рой Хэнсон поддерживал дискуссию, пока звонок не возвестил об окончании урока.

— Завтра мы вернемся к лягушке, — сказал он, улыбнувшись, когда класс испустил стон, которого следовало ожидать.

Вернувшись к бумагам на своем столе, краем глаза он увидел, как собирается уходить Пит Фаунтейн, улыбнулся и слегка махнул ему.

Пит слегка улыбнулся в ответ, это было самое большее, что он мог сделать без риска быть обвиненным в подхалимаже. На улице у него сохранялось хорошее настроение, поскольку он привлек внимание и вызвал обсуждение. У него было такое хорошее настроение, что он решил пойти к Билли Пельтцеру уже после того, как побудет несколько часов рождественской елкой.

Несколько последних дней Билли вставал рано и возвращался домой, как только заканчивал работу в банке. Причиной тому был, конечно, Подарок. Это было такое замечательное существо, что Билли хотел постоянно быть с ним. Оно было очень ранимо. Однажды, бреясь (а Подарок с удовальствием наблюдал за ним), Билли случайно повернул зеркало так, что в нем отразился свет из коридора. Громко закричав, когда яркий луч ослепил его, Подарок свалился вниз головой со стола Билли в мусорное ведро.