ЗЕМЛЯКИ ПО РАЗУМУ - Олег Готко

– Вы просто молодец! – Цугундер своего «Ихтиандра» в изувеченном не признала. – Вот бы и Ваську-соседа так же кто разукрасил!..

– Какого Ваську? – опешил Саньковский, пораженный такой непосредственностью.

– Как же?! Я же вам рассказывала! – на больную тему Варвара Моисеевна готова была вещать днем и ночью. Можно выиграть в лотерею, но нельзя заставить молчать взволнованную женщину. – Вы верите в Бога?! О! А они все пропивают...

У Семена было сто шансов из сотни узнать всю жуткую подноготную жизни соседей мадам Цугундер, если бы не Горелов. Тот моментально узнал этот голос. Вот она – причина его трансформаций! Все! Все началось из-за этой кошмарной бабушки!!!

Экс-гомо рывком высунулся из-под рубашки и присосался щупальцем к носу старушки, каннибальски щелкая клювом.

– У-у! – загундосила женщина, – у-у-утпу-усти!

Трудно быть героем, мессией и простым человеком одновременно. Саньковский не знал, смеяться ему или плакать, зато Жулька сообразила все мгновенно. Она вспомнила уроки, преподанные ей соседским котом, и покарабкалась на ближайшее дерево, активно помогая себе развесистыми ушами. Там она и попыталась замаскироваться среди листвы, отчаянно жалея, что шерсть у нее не цвета хаки.

Наконец, Горелов насладился местью и убрал конечность. Семен, улыбаясь, продолжил путь к цели. Он старался не думать, что может сделать с ним благодарный участковый, когда придет в себя в буквальном смысле этого слова.

В отличие от него, Варвара Моисеевна знала, что она предпримет для того, чтобы наглый поступок милиционера не остался без последствий. Вслед Саньковскому понеслись истеричные вопли:

– Хулиган! Жулечка! Мы будем жаловаться твоему начальству! Жулечка, слезь к маме!

                                                                                                                                                               ***

– Сколько же можно? – печально блеял Тохиониус, валяясь на злополучной полянке и с ненавистью глядя на узел. – Сколько?..

Тхариузок сожри его ментальность! Проклятая любознательность! Идиотская, неистребимая страсть к познанию нового! Неужели нет никакого выхода из кошмарного лабиринта проблем и неудач?!

Ответа, как и просвета среди мрачных туч, затянувших горизонты будущего, не было.

                                                                                                                                                               ***

Бабка Груша пропалывала огород. Она уже порядком устала за семьдесят лет, и ей было жарко. Сделав еще несколько взмахов, старушка остановилась и оперлась на тяпку, подставив морщинистое загорелое лицо ветру. К сожалению, ветер этот был только в ее воображении.

Вздохнув, бабка Груша открыла глаза и привычно посмотрела по сторонам. И насторожилась. Что-то было не так. Она еще раз огляделась и замерла взглядом в низинке, где пасся ее козлик. Тот почему-то травку не щипал, а лежал, неестественно разбросав копыта в разные стороны. Ей стало не по себе.

– Неужто помер? – пробормотала старушка, мелко перекрестилась и позвала срывающимся голосом. – Боби-ик!

Козел, названный так в честь давно сдохшего кобеля, на ее зов никак не отреагировал. Такого она за ним ранее не замечала. Неужели и вправду издох?

Семенящей походкой бабка Груша устремилась вниз по склону. Ей не хотелось верить в худшее, ведь с утра Бобик был живее всех живых...

                                                                                                                                                               ***

«Ну вот, опять куда-то потащит, – обреченно подумал инопланетянин, когда над ним склонилось искаженное непонятной гримасой лицо аборигенки. – Еще одна жрица. Убила бы меня сразу, что ли?.. А то только измываются, мучают, пытают... Проклятая планета, на которой суждено погибнуть нам обоим. О, судьба-злодейка!..»

– Бедный Бобичек! – сказала бабка Груша Гамлетовским тоном, приготовившись расстаться с последним близким ей существом. Заметив, как на звук голоса открылся глаз, она заметно повеселела. – Так ты живой, хороший мой?!

Когда чужое тело присело около него, Тохиониус внутренне сжался. Бежать было некуда, а защищаться он не мог, потому что это тело обладало мозгом еще более примитивным и неразвитым, чем предыдущее. С ним ему ничего сделать не удалось. Продать же подороже свою жизнь за счет костяных наростов, пришельцу даже на ум не взбрело. В конце концов, он был обыкновенным пилотом грузового корабля.

 Вопреки инопланетной логике, никто никуда тащить его не собирался. Аборигенка принялась поглаживать ему голову и что-то нежно ворковать. Тохиониус расслабился. Такое с ним здесь случилось впервые. У него опять даже на секунду не возникло сомнений, что ей известна его сущность. Сам того не замечая, он начал подмурлыкивать, чем вызвал еще большую ласку. В его космической душе зашевелилось чувство благодарности. Ему начало казаться, что слова чужого языка становятся понятными. В них была доброта, понимание его проблем и что-то еще, присущее только этой женщине...

Время шло и между пришельцем и землянкой возникало взаимопонимание.

                                                                                                                                                               ***

– Don`t worry, – Самохин хлопнул Вовку по плечу, что должно было означать: «Плюнь ты на этот штраф, всех неприятностей не переживешь!»

Живая Рыба в ответ только раздраженно дернулся. С каждой минутой он все глубже погружался в пучину меланхолии. Недавний энтузиазм развеялся, как дым над водой. После инцидента с майором прошло уже минут тридцать, а они все еще стояли на том же самом месте. Вовка наотрез отказался от участия в дальнейшей погоне за осьминогом. Его со страшной силой тянуло в родной колхоз и хотелось как можно быстрее покинуть проклятый город, где на каждом углу водятся инспектора ГАИ и постоянного ждешь контрольного свистка в спину.

– Ну, даст Бог, когда-нибудь увидимся, – с плохо скрытой надеждой, что этого никогда не произойдет, пробормотал водитель и протянул новому знакомому руку, прощаясь. – Извини, если что не так...

«Не так» было все, но Димка понимал, что требовать сейчас больше ничего нельзя. Живая Рыба, в принципе, и так сделал слишком много. Не его вина, что все так получилось.

– Вe happy!1 – он пожал мозолистую руку.

Поплевав синим выхлопом, машина укатила. Можно было бы, конечно, проехаться на ней до колхоза, а оттуда пройтись пешком, но выслеживать агрессивную ядовитую тварь в одиночку желания не было. Самохин сплюнул и поплелся на работу. Лучше поздно сегодня, чем завтра с утра.