Мустанг и Чика. Черновик. - Макс Ливнев

Теперь в его теле почти что Брюс Ли. Махнул по одной точке, и человек вырубился. Еще не хватало напрягаться, когда спать ужасно хочется. Снял с мужика штаны и связал руки и ноги в узел. Эх, жаль, что свет в камере не выключают. Спать мешает. Нашел положение поудобней, собрался засыпать. Драйв от прошедших событий вдруг создал необычную эмоцию. Я вышел из тела.

Глава 5

Опять повторился мой стремительный полет в туманный Элизиум, или куда там еще меня можно занести. Страха не было, только любопытство. Снова меня охватило ощущение покоя и умиротворенности. Клубящийся туман медленно и величаво струился мимо меня, словно призывал отрешиться от любых мыслей и раствориться в нем. Словно удостоверившись в несбыточности такой надежды, туман создал размытое изображение чего-то очень знакомого. Постепенно четкость усиливалась, как на проявляемой фотографии. Я находился внутри квартиры из прежней жизни. Все на месте: любимые фотообои, телик-плазма, компьютер, силовой тренажер. За холостяцкими окнами с одними только шторами шумело слегка сумасшедшее московское лето.

Мои эмоции зашкаливали, метались в амплитуде от радостной надежды до печальной обреченности. Попробовал себя ущипнуть — конечностей не обнаружил. Я сам лишь туманная тень. Поэтому здесь не было зеркал, даже самых маленьких. Уныло побрел в другую комнату, где ожидалась спаленка с сопутствующей меблировкой. Обнаружилось нечто… Воланд со своей пятидесятой квартирой отдыхает. Там раскинулось пространство, забитое стеллажами с папками. При ближайшем рассмотрении папки оказались брикетами из спрессованного тумана.

Мой хранитель вынырнул из одного из проемов и радостно поприветствовал меня.

— Как впечатления от пребывания в новом носителе? — спрашивает, невинно улыбаясь.

— Порой хочется убить этого идиота. Только куда потом деваться? — признаюсь с печальными интонациями.

— Не вздумай! Скатишься на много уровней вниз. И мне карьеру загубишь, — перепугался хранитель, но потом улыбнулся и произнес, взмахнув рукой вокруг себя, — Это все — для тебя.

— Что мне со всем этим делать? — недоумеваю я.

— Обещал тебе создать массив информации по прожитым жизням — принимай работу. Все распределено по отраслям знаний. Хочешь овладеть знаниями по высшей математике твоего времени, вот тебе целый стеллаж эпизодов из жизней ученых. Хочешь овладеть приемами единоборств, есть все от глубокой древности до современных техник. Ты, Миха, теперь потенциальный супермен. Вот только летать не сможешь, пока ангельские регалии не заслужишь.

— Слушай! Вопрос можно? А почему мы спокойно распоряжаемся пашкиной жизнью? Разве у него нет своего хранителя?

— Эта личность находится на самом низшем уровне. Она только создается. По аналогии с мальками у живородящих рыб — кто выживет из многих тысяч особей, тот и продолжит свое восхождение. Хранители сами подбирают себе личностей, как тренера — игроков. Иногда случается, что личность остается без опеки, как в случае с Пашкой. Становится лузером, деградирует, превращается в закуску для паразитов.

— В пашкином теле есть паразиты? — с ужасом поинтересовался.

— Энергоинформационные, — немного недовольно пояснил хранитель, — Они могут поменять суть личности. Сделать ее склонной к жестокости, к убийствам. Я нарушаю кодекс хранителя, рассказывая тебе про это.

— Извини! А я на каком уровне нахожусь?

— Ты? Если использовать хоккейную аналогию, то в высшей лиге. Ты — моя удача в моей карьере.

— Приятно слышать! А что насчет перехода в другой носитель?

— Я еще не выяснил. Чтобы уйти, нужна смерть носителя. На такое мы с тобой пойти не имеем права. Если носитель прекратит жизнь естественно, тогда другое дело. Ладно, не переживай! Я выясняю пределы твоих возможностей, правила и исключения. А сейчас ты можешь загрузить в себя тот массив знаний, какой тебе может пригодиться в ближайшее время.

Подумав, я попросил подготовить сведения по всем школьным предметам и еще добавить массив знаний по шахматам. Хранитель предупредил, что сразу большой объем информации в моей физической памяти инициировать будет сложно, возможны неожиданные осложнения. Я решаю рискнуть. Уже пора перемещаться обратно в пацанье тело. Придется возвращаться в грязь чикиной неустроенности и брать все дела в свои руки.

Очнулся в спящем тельце Чики и сдуру сразу же начал инициацию заложенных программ. Сначала ничего не чувствовалось, только нарастающею тяжесть в голове и жар в теле. Разделся до трусов, но жар нарастал. Голова болела адски. Все тело ломило, словно на нем проводились ралли на асфальтовых катках. От сильной боли я заорал. Внезапно стало так крутить, что свалился с выступа на пол камеры. Вырвало всего наизнанку. Тело содрогалось в немыслимой пляске. Изо рта хлестала дурно пахнущая масса. Из заднего отверстия тоже произошло… это самое. Катастрофа!

Не помню, сколько времени продолжались конвульсии, но когда пришел в себя, Кеша тоже очнулся и навонял, вернее, наложил в штаны со страху. Добавил, гад, красок в полотно. Кругом блевотина и каки. От моего оранья дверь в камеру открыли быстро. В коридоре стояли младший литеха и сержант. У Леонида глаза вылезли из орбит, когда он увидел габаритного обосравшегося мужчину и щуплого обосравшегося меня на его фоне.

— Спасибо вам, товарисч, за прекрасную ночь в вашем борделе. Я его разрекламирую. Повалят клиенты…, - с трудом выговорил хмурому Леониду.

Тот отмолчался и приказал сержанту отвести меня и Кешу в душ. Стояли потом оба под теплыми струйками воды, смывая ночные впечатления. Мой несостоявшийся сексуальный партнер опасливо косился на меня. Не понимал, как я смог его вырубить. Я и сам удивлялся, учитывая разницу в габаритах. Наверное, со страху так вышло. Помылись, поинтересовался у сержанта своей дальнейшей судьбой. Оказалось, я свободен. Оделся, прошел мимо дежурки и увидел за стеклом младшого.

— А где Виктор Алексеевич, — спросил, — Надо бы с ним на прощание почеломкаться, пообниматься. Поблагодарить за воспитание малолетнего пацана мужицким хером.

Леонид поднял на меня глаза и сказал:

— Ты, пацан, сам виноват. Зачем злил капитана? И про приводы не забывай. На колонию вполне хватит.

— Это не дает вам право подвергать насилию малолетку. А вам с капитаном за это много чего может состояться. Теперь слушай меня внимательно. Проведете расследование кражи вещей из моей квартиры как положено. Это раз. Оформляете того типа Кешу по статье за сексуальное домогательство к несовершеннолетнему. Это два. И пусть он вас проклянет. Ведь вы ему совсем другое обещали, — проговорил, из-за всех сил держа грубоватый тон голоса, боясь сорваться на пионерский дискант, — Если я не увижу этих действий, то буду в глубокой печали. Чао, бамбино!