Призраки в Тель-Авиве - Шмиэл Сандлер

* * *

Неистовый герцог и влюбленный Василий сошлись в смертельном поединке в центре ристалища на глазах у затаившей дыхание толпы, которая сразу же отдала свои симпатии презревшему опасность пришельцу. Никто из рыцарей не стал предпринимать специальных маневров, разгоняя коней в галоп и пытаясь на полном скаку выбить противника из седла ударом копья в грудь - излюбленный прием новичков, пробующих силы в турнирах мелкого пошиба. Герцог был так уверен в себе, что собирался драться с "Выскочкой" голыми руками. Впервые за последние два года ему посмели бросить перчатку. И кто? никому неведомый чужак, который одеться то толком не умеет. На Васе были старые, местами, покрытые ржавчиной доспехи, взятые Институтом напрокат в музее; крахи, не могли раскошелиться на железки! Но кто бы он ни был этот безумный незнакомец, он дорого заплатит за свое скоропалительное решение. Почему, однако, он стоит напротив истуканом и не думает маневрировать? Василий не имел понятия о турнирных приемах, известных даже новичкам, поскольку впервые взгромоздился на боевого коня и не очень уверенно держался на нем. Он не продумал заранее стратегию этого обреченного на провал поединка и надеялся лишь на боксерские финты, которые с успехом применял на ринге. В тяжелых доспехах было непросто использовать обманные движения, но маэстро не пугали подобные мелочи. Он принадлежал к той породе людей, которые прежде приступали к действию и лишь, затем начинали думать. Все вокруг замерло в ожидании страшной развязки. Сам король, забыв о подобающем ему величии, сидел в ложе с открытым ртом, завороженный магией боя мифических гигантов. Появление рыцаря, решившего скрестить оружие с герцогом Балкруа, не казалось ему странным. Он был уверен, что это один из незаконнорожденных детей его знатных баронов, решивший таким образом пробить себе дорогу ко двору. Ну что ж, он будет только рад, если неопытному дебютанту удастся противостоять свирепому натиску герцога и, может быть, чем черт не шутит, даже посрамить эту бочку мышц и сала. Конечно, Английская корона многим обязана герцогу, но сам король, признавая несомненные заслуги спесивого воина, не очень благоволил к нему из-за королевы, которая демонстративно выделяла кичливого рыцаря перед другими, и это было уже очевидно всем. Королева считала герцога первым рыцарем Европы и лучшим женихом, достойным породниться с династией Плантагенетов. Король не имел никакого желания родниться с солдафоном, в глубине души считая того грубым животным, не умеющим, вести себя в обществе дам, но нравящийся им, судя по восторженным отзывам его недалекой супруги. Не мешкая, могучий герцог почти без размаха нанес короткий удар с плеча. Этот выпад был известен опытным бойцам своей силой и мощью и мог вполне раздробить Васе ключицу, навсегда оставив его инвалидом. Цион представил себе, как не поздоровилось бы другу, коснись топор Балкруа назначенного места. Но Василий, работавший преимущественно на контратаках, успел вовремя отклониться. То был один из самых излюбленных приемов маэстро, которым он всегда заставлял соперника проваливаться. Массивный герцог, слишком много вложивший в этот удар, потерял на секунду равновесие, и этого было достаточно, чтобы легким тычком сбросить его с коня: боксерские навыки маэстро сослужили ему хорошую службу. Король не мог поверить глазам: великий герцог, как пушинка вылетел из седла, а этот молодой нахал по-прежнему сидит на горячем скакуне, призывая публику аплодировать его блестящему выпаду. Оказавшись на земле, славный герцог, зная из опыта, в какое позорное избиение это может вылиться, прикрыл голову кольчужной перчаткой. Но не таков был Василий, чтобы бить лежачего. Без свидетелей де Хаимов не постеснялся бы выбить дурь из медной башки этого бронированного болвана, но на людях он был сама учтивость. Спешившись, он подошел к поверженному, снял тяжелый шлем и, при всеобщей напряженной тишине, произнес следующую тривиальную фразу: - Прошу вас, герцог, встаньте, и мы продолжим наш спор! Щепетильность Василия в вопросах чести, его высокая порядочность - ведь мог же он воспользоваться своим преимуществом и растоптать прославленного рыцаря под копытами разгоряченного коня, не остались незамеченными, вызвав бурную реакцию, пробудившейся от столбняка публики. "Браво. о!" восторженно приветствовали дамы великодушие таинственного рыцаря. Мужчины предпочитали воздерживаться от проявлений эмоций, но было видно, что симпатии их на стороне отважного незнакомца - немало, видать, горя натерпелись они от своенравного Балкруа. Герцогиня де Блюм, поймав на себе завистливые взоры соперниц, залилась румянцем и впервые за время турнира пытливо вгляделась в лицо нового обожателя. Василий, не слишком уверенно чувствовавший себя верхом, предпочел отказаться от боевого коня. Герцог последовал его примеру. Ему было все равно как сражаться с противником, и в этом заключалась его главная ошибка - человеку, не знающему что такое "Работа на контратаках", трудно было противостоять столь опытному нокаутеру как Вася. Урок, полученный герцогом, не пошел впрок; он отнес свое падение к роковой случайности, которую решил немедленно поправить, свернув этому негодяю шею. Маэстро бился с непокрытой головой, презрев все меры безопасности. Герцог, не знавший доселе поражений, дрался с отчаянной решимостью, нанося по воздуху сокрушительные удары топором, ни один из которых не достиг цели. Искусно маневрируя, Василий заставлял герцога промахиваться. Бедняга герцог, теряя равновесие, часто падал на землю. Василий, верный своему "Кодексу чести" - играть на публику, воздерживался колотить то и дело растягивающегося в юмористических позах герцога, и ждал, пока его высочество под радостный хохот пробудившихся от спячки зрителей соизволит подняться на ноги. Публика, не привыкшая к столь возвышенному стилю ведения поединка, каждый удачный финт Васи встречала шумными возгласами одобрения, необыкновенно раздражавшими герцога. - Я переломаю тебе кости, варвар! - яростно захрипел он в лицо Васе. - Зря пылишь, дядя, - весело шепнул ему Василий, а для публики громко продекламировал: - Милорд, вы будете повергнуты мною, клянусь вам, именем герцогини де Блюм - самой прекрасной девы на свете! Услышав имя возлюбленной, обезумевший герцог сделал отчаянный, почти нечеловеческий бросок и достал, наконец, Васю своим смертоносным оружием