Судьба планеты - Владимир Завьялов

-- Спасибо, Рой. Ничего не надо. Я встречу их здесь, в Центре. Можешь быть свободен. Да, вот еще что. Передай Римодалу: он должен быть готов к подробному докладу о результатах экспедиции.

-- Твоя воля, Энрат, -- пожав плечами, сказал Рой. -- Но ведь там твоя дочь!

Кэлледал вскинул брови и сурово посмотрел на помощника. Тот снова неопределенно пожал плечами и, что-то бормоча себе под ном, молча вышел из кабинета руководителя межгалактических экспедиций.

Ровно в 12:00 по местному времени опоры звездолета РА-1 осторожно коснулись поверхности Лоуэ. Экспедиция завершилась.

Но еще целых две недели, самых утомительных и продолжительных две недели, всем членам экипажа, пройдя через санпропускники, эпидемиологические ловушки, придется жить в комнатах "биологической защиты".

И вот время их заточения подошло к концу. Все было готово к приему экспедиции в Центре.

Гвилет бесшумно опустился у главного входа. Все члены экипажа, соблюдая установленный ритуал, вошли в святилище космической науки и были торжественно приняты Советом межгалактических экспедиций и ее руководителем Энратом Келледалом.

Лемма, с трудом сдерживая волнение, ожидала окончания церемониала. Она почти не слышала доклада Римодала. Ее мысли были поглощены предстоящей встречей с отцом. Как он воспримет ее любовь к землянину? Что скажет в ответ на признание? Ответы на эти вопросы она скоро получит. И оттого, какими они станут, во многом будет зависеть ее судьба, их судьбы.

Осознавая возможные последствия своего поступка, Лемма, тем не менее, твердо знала: ни при каких обстоятельствах она не предаст своей любви. Сознание настойчиво сверлила одна и та же мысль "О, если бы отец смог ее понять! Если бы смог!.."

Он долго не выпускал дочь из объятий, приговаривал:

-- Ну, наконец-то!.. Доченька моя, моя доченька!.. Доченька, доченька...

Кэлледал был крупным ученым, талантливым организатором. Его не просто все знали, его любили и уважали. За огромную силу воли, твердость в отстаивании убеждений, непреклонную решимость в достижении цели, многие называли его "алмазом галактики". И никто не подозревал, что за суровой внешностью этого великого человека скрывалось нежное сердце любящего отца.

-- Отец, скажи, это очень серьезно? Может, еще можно как-то избежать опасности? Неужели ничего нельзя сделать?

Лемма смотрела на отца широко раскрытыми глазами, пытаясь заранее предугадать его ответ.

-- Это не опасность, дочка, это даже не беда, которую можно было бы пережить -- это катастрофа, надвигающаяся на нас невозвратно и альтернативы ей нет. Вы правильно разобрались в ситуации при полете над этой дырой. Единственное, что могу добавить -- времени у нас осталось относительно немного. А дел и проблем столько, что их и перечислить сложно.

-- Но выход ведь какой-то есть?

-- Выход единственный, -- Кэлледал вышел на середину зала, повел рукой и над головой засияла Вселенная. Это уникальное сооружение лоуэтян создавалось многие тысячелетия и впитало в себя самые последние научные достижения в области космологии.

-- Смотри, дочка. Вот планеты, которые на сегодня способны приютить осиротевшую, но великую цивилизацию. В этих галактиках, путь к которым высвечен особо, ты это видишь, есть планеты и планетные системы идентичные по своим физическим характеристикам нашей системе или близки к ней. Но, как сама понимаешь, там везде свой разум, свой уровень цивилизации. И далеко не каждая из них гостеприимно распахнет двери своего дома. А вон, видишь, в самом уголочке и твоя Зея.

-- Земля, отец. Люди называют ее Землей!

-- Да, да, я знаю. Знаю и то, что это чудесная планета. Райский уголок во Вселенной. Матушка-природа поработала здесь на совесть, создав уникальные условия жизни, достойные великого разума.

-- Ты прав, отец. Дивная планета. Она достойна Великого Разума, -медленно проговорила Лемма. Затем с грустью добавила: -- Только вот достоин ли Разум ее? Велик ли он? На этот вопрос пока сложно ответить. И в этом отчасти виноваты мы, затеяв этот сложнейший эксперимент. Ты не подумай, отец, я не обвиняю предков. Нет. Я хорошо понимаю важность этого эксперимента, его суть. А если учесть обстоятельства, в которых оказались в настоящее время мы, смысл его становится еще более значим. Слава Богу, первая часть эксперимента уже завершена, и завершена успешно. Биологической разницы между людьми не существует. Что касается всего остального, здесь намного сложнее. Тем не менее, я верю -- земляне станут великой цивилизацией.

-- Лемма, ты долго работала на Земле, жила среди людей. В чем главное отличие их от нас? Совет, конечно, располагает всеми сведениями об этой планете. Есть ответ и на этот вопрос. Ну а ты, лично ты, как бы ответила?

-- Ты знаешь, отец, на первый взгляд они почти не отличаются от нас. Люди настолько неоднородны по своему этническому, рассовому, национальному составу, что нам не составило никакого труда затеряться среди них. Происходит постоянное движение и преобразование народов. Ассимиляция одних другими, исчезновение целых этнических групп и появление новых. Наблюдать и изучать это явление чрезвычайно интересно. Казалось, что оно должно неминуемо привести к необратимым процессам, значительным подвижкам в области психики людей. Но к счастью, а может к несчастью, я еще не могу определенно ответить на этот вопрос, этого не произошло. Душа и сердце у людей настолько раскрепощены, подвержены таким эмоциональным всплескам, что порой кажется, будто Разум в эти мгновения полностью покидает их, подчиняя все действия и поступки только чувствам. Так смеяться и страдать, сердиться, прощать, ненавидеть и любить может только человек с планеты Земля. В этом их основное отличие от нас. В этом их величайшее счастье и преимущество перед нами. В этом беда их. Скажи, отец, тебе ведома Любовь?

Кэлледа внимательно слушал дочь, напряженно всматривался в родные черты и неожиданно сделал поразительное открытие -- Лемма стала другой. В ней что-то изменилось. Нет, это, конечно, его дочь. Но совсем не похожа на ту, которую он отправил в экспедицию на Зею.

Они сидели напротив друг друга. И Кэлледал все отчетливее понимал, что в Лемме появилось нечто такое, чему он, при всем своем богатом интеллекте, не мог подыскать даже названия. Это была одухотворенность, свойственная только людям, не знакомая лоуэтянам. Во всем -- в походке, в движениях, в выражении лица -- это была не женщина Лоуэ. Но самое поразительное: из мраморной статуи богини, сверкающей красотой холодного камня, Лемма превратилась в живой цветок, излучающий тепло и радость жизни.

-- Ты спрашиваешь, ведома ли мне Любовь? -- Кэлледал чувствовал, что в этом вопросе заключено нечто большее, чем праздное любопытство. Тем не менее, он спокойно ответил. -- Конечно, ведома. Я очень люблю свой народ, планету, нашу галактику и абсолютно не представляю себя вне Родины.