Безумие - Марина Наумова

16

— Бежим! — закричал Дик, быстро отодвигая заслонку какой-то трубы. Кейн нырнул следом, за ним последовала и Синтия.

Некоторое время бежали молча.

— Слушайте, а где это мы? — поинтересовался Дик, когда все выдохлись и были вынуждены остановиться.

Синтия только удивленно раскрыла глаза: насколько она поняла, это Дик завел их сюда.

— Технический проход разделительной стены, — прокомментировал Кейн. — Насколько я знаю, эта штука тянется примерно пятьсот километров.

— Пятьсот — чего?! — повернулся к нему Дик.

— Километров, насколько я знаю.

— Что-о?! — лицо Дика исказила гримаса. — Что ты хочешь этим сказать?

— Что нам благоразумнее всего вернуться. Только там нас наверняка ждут. Черт побери! Я ведь не ожидал, что эта штука и в самом деле грохнет! Работаю на этом космодроме два года, и за все это время там только однажды садился какой-то катер.

— Судьба, — Синтия печально посмотрела на окружавшую их круглую металлическую стену тоннеля.

— Наверное, — передернул плечами Дик, и вдруг гримаса на его лице сменилась улыбкой. — Ребята… а ведь это по-своему здорово!

— Что? — угрюмо спросила Синтия. — Что нам придется все пятьсот километров топать пешком?

— Я говорю о взрыве! — Дик совершенно оправился от мелкого потрясения, вызванного заявлением Кейна. — С первого же раза — такой успех! Нет — это не совпадение. Само провидение послало сюда этот секретный корабль!

— Если взорвался именно корабль, — резонно возразил Кейн.

— А что же еще?! Ребята, да я просто счастлив! — Дик издал воинственный клич и прошелся про коридору «колесом». — Вы только представьте, какая паника начнется в Компании! Представляете?

— Эдвард решит, что это сделал капитан, — глухо ответила Синтия.

— Кто? — не понял Дик.

— Эдвард Варковски… Этот довольно неприятный тип занимается вопросами безопасности, — пояснила она. — А на капитана подумает потому, что, скорее всего, только он имел допуск к этой системе. Или не он — но все равно подумает на кого угодно, только не на нас.

— Тогда почему мы прячемся? — недоуменно переспросил Кейн.

— А чтобы не подумали! — оскалился Дик. — Кстати, видел по пути какую-то боковую дверь? Куда она ведет, по-твоему?

— В открытую зону.

— Прекрасно. Вот туда мы и направимся! — совсем повеселел Дик. — Во всяком случае, если кто-то заметит наше отсутствие, всегда можно будет оправдаться, что мы ходили туда…

— Вы можете оправдаться, а я? — спросил Кейн.

— А тебя с нами вообще не было, ведь так, Синти? Когда молодой человек и девушка идут куда-то вдвоем — всегда бывает меньше вопросов. Ну так как, идем?

— Не знаю, — все еще колебался Кейн. — А если вас кто-то заметит «на той» зоне?

— Ну ладно, тогда скажи честно: мы можем вернуться обратно в свою зону не через космодром?

— Нет, — буркнул Кейн, глядя себе под ноги. Только сейчас он понял, в насколько неприятную историю влип.

Человеческая душа — загадка. Совсем недавно, приходя в кружок Дика, Кейн клялся, что готов пожертвовать ради общего дела жизнью, — и он не лгал. Не исключено, что сложись такая ситуация сейчас, — он бы не дрогнул, закрыл собой других. И в то же время мысль, что ему придется писать объяснительную о том, что он делал в неположенном месте в нерабочее время, угнетала его.

Умереть ради идеи, умереть, спасая кого-то, — подвиг. А что грозило ему сейчас? Грязь — та мелочность повседневной жизни, против которой он, в сущности, и восставал…

— Ну так о чем тогда идет речь? Вот что! — глаза Дика задорно блеснули. — В открытой зоне полно летательных аппаратов. Мы сможем преспокойненько угнать один, послать его на низкой высоте над нашим пляжем — надо полагать, противовоздушной защиты между зонами нет, — а затем потренироваться прыгать на лету. Ну, как идея?

Вопреки его ожиданиям, особого энтузиазма его предложение не вызвало.

— Можно попробовать… — пожал плечами Кейн.

Синтия промолчала. Даже если бы Дик предложил ей потренироваться в прыжках с горы в пропасть, ей было бы все равно. Идти — можно и идти, прыгать — можно и прыгать, убиться — можно и…

К тому же неожиданный взрыв, который, впрочем, можно было объяснить чем угодно, а вовсе не их вмешательством, оставил в ее душе неприятный осадок. Совесть ли человека, непривычного к убийству, но совершившего его, или что-то другое свербило, колыхалось внутри — так или иначе, тоска ее усилилась.

Да, этот день с самого начала казался ей одним из худших…

— Ну что ж, пошли, — несколько умерил свой пыл Дик и, широко расставляя ноги, зашагал по круглому тоннелю в сторону, откуда они только что прибежали.

17

«Скажите, что все это мне причудилось… что я сошел с ума — пусть! Я не хочу этого, но так мне будет легче. Мой рассудок не справляется больше с нахлынувшей лавиной информации. Рано или поздно я все равно рухну под ней — и, улетая в пропасть, буду кричать: „Зачем? Почему? Что я сделал не так?“ Что нарушилось в этом мире, который я перестал узнавать? Почему мне кажется, что это не я — все вокруг сходят с ума? Неужели только переступив за грань жизни, потрогав смерть наощупь и убедившись, что тебе так или иначе грозит безумие, можно начать что-то понимать? Что наши цели — мизерны, что амбиции, менявшие географические карты и создававшие Человеческую Вселенную, — мелочная суета… Но есть ли хоть одна истинная ценность в этом мире, а если нет — то для чего тогда жить?» — Варковски, вы что, заснули? — извлек его из полудремы голос начальника отдела. — На связи Глава Компании…

— Да, — Эдвард поднялся, и его голос был сух и жесток. Можно было подумать, что это включился робот-андроид, только что сошедший с линии. — Я слушаю.

— Что у вас за взрыв? — раздался недовольный голос, и на экране, туманном от помех, возникло лицо Лейнарди. — Почему вы сразу не доложили?

— Отчет был послан немедленно. Очевидно, на станции произошло неожиданное изменение ситуации, грозящее неблагоприятными последствиями, — словно робот заговорил Варковски, — и Бишоп включил систему самоликвидации корабля. Во всяком случае, параметры взрыва подтверждают эту версию. Кроме того, мною получены подтверждения двух выдвинутых ранее версий. Во-первых, специалист по культуре тканей Бренда Стимм действительно доводится Зоффу двоюродной сестрой по материнской линии; кроме того, Джулианна Стимм, его тетя и ее мать, была неофициальным опекуном и фактическим воспитателем Зоффа. — Варковски едва ли не удивлялся себе: ему самому казалось, что говорит не он, а машина, в то время как сам он сидит где-то у нее внутри и наблюдает со стороны. Что ж, так было даже лучше. Таким Эдвард обычно выглядел в лучшие свои времена. — Вторая гипотеза, — продолжал он, — касающаяся причин, побудивших Бишопа взорвать корабль, к моему величайшему сожалению, касается непосредственно личности Главного Конструктора… — Пока Варковски докладывал, взгляд Главы Компании становился все более странным, словно он видел шефа безопасности впервые. На Эдварда начал коситься и начальник отдела. — По мнению обследовавшего его после инцидента на Фиорине врача-офицера, не исключено, что Бишоп в результате травмы мог приобрести тонкое психическое отклонение, прорвавшееся в последний момент.