Лицо врага - Ричард Фоукс

— Я не могу бросить вас.

Это было благородно, но долг превыше всего.

— Придется. Сейчас не время для бессмысленных подвигов. Командованию важнее сведения о том, что в системе Гренволд реморы, чем взвод пехоты и несколько шаттлов.

— Должен быть какой-то другой выход. Я могу отправить торпеду с донесением и…

— Сколько это займет времени?

— Ну, приблизительно около часа.

— Проверьте время перехвата. У вас есть час?

Райэн пробежала взглядом по экранам и унылым голосом ответила:

— Нет.

— Вот видите. «Шака» должна уходить. Вы доставите сообщение быстрее. Согласны?

Райэн кивнула.

— Поверьте, с нами ничего не случится. — Интересно, считает ли она его слова ложью?

— Вы уверены?

— Вполне, — сказал Андерс как можно убедительнее. — План разработан заранее, и мы просто будем его выполнять. Только пообещайте, что вернетесь и заберете нас.

Райэн глубоко вздохнула и наконец приняла решение.

— Обещаю, — проговорила она.

— Я верю вам… Да, капитан Райэн, когда будете возвращаться, не забудьте прихватить с собой ударную кавалерию. А теперь запускайте двигатели и валите отсюда, прежде чем враг отрежет вас от точки перехода. Опергруппа Сиборга — конец связи.

— Удачи, Сиборг. Конец связи.

Андерс молча кивнул. Удача теперь была нужна им обоим.

4

Кристоф Стоун смотрел новости. Министр Конкордата Серентен произносил очередную речь в осуждение «экспансионистской политики» Межзвездной Лиги Защиты и призывал другие государства отказаться от членства в ней. Стоун разозлился. Неужели люди не понимают, что происходит?

К сожалению, Стоун не обладал полномочиями давать советы министру. Но какое ханжество! Было бы куда лучше, если бы деятели из Государственного политического бюро занимались своим делом, а не наскакивали на Лигу. Разве мало у командующих секторами, таких, как он, Стоун, своих забот, чтобы еще беспокоиться из-за злобных недоумков! Жаль, что реморы не организуют экскурсий на завоеванные ими системы. После краткого посещения Каледонии или Куо невежественные противники Лиги перестали бы сомневаться в необходимости военных действий.

Министр продолжал злословить, называя МЛЗ «хищным и нахальным образованием в человеческом космосе». Да, Стратегическое Командование разделило освоенный людьми космос: военные операции требовали прямого подчинения секторов. Но Командование не претендовало на то, чтобы управлять всеми системами в этих секторах. Кроме того, и так далеко не все приняли предложение вступить в Лигу — в основном ее членами были пограничные системы, те, что больше других боялись вторжения реморов. Внутренние системы предпочитали тешить себя иллюзией, будто им ничто не угрожает, и верить в то, что им не нужна Лига и ее армия. Часто — как сейчас министр Серентена — политики заявляли, что угроза вторжения реморов преувеличена, а некоторые доходили до того, что объявляли все это выдумкой «империалистов из МЛЗ, желающих подчинить себе все человечество».

Идиоты!

Никогда прежде человечество не сталкивалось со столь реальной угрозой! Сектора Стоуна имели оранжевый условный код степени опасности, но граничащий с ними Сектор 33 уже был обозначен красным: вторжение реморов разворачивалось там полным ходом. В секторах Стоуна активность реморов наблюдалась больше семи лет назад, но это не давало повода успокаиваться. На самом деле ни один сектор нельзя было считать безопасным. Реморы могли вернуться спустя много лет — как это было в Секторе 35. Вот почему «оранжевый» сектор поручили такому опытному боевому офицеру, как Стоун, который и возглавлял его в течение последних семи лет.

Впрочем, семь лет — довольно большой срок. Люди вполне могли позабыть о сражениях, потерях и опасности. Могли позабыть о командире, который провел успешную операцию. Но одного они не забывали никогда: ошибок, как случилось с Домом Кассуэлов.

Пока Стоун вел военные действия, общественное мнение помалкивало, но когда кампания была завершена, невежественная толпа вновь возвысила голос. Некоторые требовали даже судить Стоуна за военные преступления! Что теперь значили победы и жертвы? Враг исчез, нужда в военных действиях отпала, и пришло время выметать сор.

Стратегическое Командование хорошо понимало, что война еще не выиграна, и всем в штабе было ясно, что увольнение со службы единственного командира, сумевшего провести успешную операцию, нельзя назвать проявлением военной мудрости. Однако политические интересы не позволяли Командованию поддерживать Стоуна. Его сняли с должности и назначили командующим сектором. Для настоящего солдата в этом не было повода радоваться. Командующий сектором имел высокое звание и привилегии, но был вынужден заниматься лишь бюрократией. И за что? За то, что он отдал жесткий приказ, а штабным крысам это не понравилось?

Болваны!

Тем не менее новое назначение помогло ему избежать ненужного внимания общественности. «Не высовывайся, пока все не утрясется», — посоветовал Стоуну старый друг, генерал Волберг, и Стоун последовал его совету. Постепенно разговоры о суде за военное преступление стихли, но к этому времени о Стоуне забыли и в армии. Когда реморы начали новое наступление, к нему не обратились. Поступившись гордостью, Стоун попросил назначения, но услышал в ответ, что штат укомплектован. Старый приятель шепнул ему на ухо: «Политика». Армия не нуждалась в услугах «хладнокровного убийцы». Сказав себе, что командование знает, что делает, Стоун принялся ждать.

Ждать и выполнять свой долг, как полагается солдату.

К сожалению, повседневная работа командующего сектором Стоуна не устраивала. Кроме того, он понимал, что многие недальновидные младшие офицеры завидуют его должности. Предвкушая окончание войны, они считали этот пост отличным мостиком к будущему высокому положению. Однако сначала предстояло выиграть войну. Потом — если у них будет «потом» — остатки человечества, вероятно, с большей симпатией взглянут на тех, кто командовал спасшей их армией. Удивительно, что эти занятые интригами офицеры не понимают, что прежде всего нужно думать о том, как выиграть войну!

Из подчиненных Стоуна очень немногим приходилось сталкиваться с врагом. Солдатам и офицерам еще предстояло испытать нападение беспощадных реморов, увидеть, как под ударами разрушительного оружия гибнут люди и корабли, стать свидетелями жестокого истребления, которое учиняли реморы повсюду, где встречали людей. Стоун знал, как это бывает, но его офицеры в большинстве своем предпочитали тешить себя мыслью, что имеют дело с чем-то менее страшным, чем геноцид.