Тайна XV - Жан ля Ир

Вдруг он остановился и хриплым голосом сказал:

— Адмирал, надо телефонировать Сэнт-Клеру… Он столько знает! Он будет действовать.

Г. Сизэра вздохнул и махнул рукой.

Тогда Дамприх почти вырвал из его рук радиотелеграмму Сэнт-Клера и записку Коиноса и выбежав из губернаторского дворца, бросился к станции радиотелеграфа и телефона.

В то же время какой-то человек удалялся быстрыми шагами от последних домов Браззавиля… Он шел около часу по дороге, проложенной через поля. Придя на опушку небольшого леса, он остановился, вынул из мешка, находившегося за его плечами, две большие ракеты; к каждой из них приделал две длинные палочки, которые вырезал из соседнего кустарника. Потом он зажег фитили и ракеты исчезли со свистом в тучках, заволакивавших в тот день почти все небо.

Десять минут спустя, аэроплан, похожий на большую белую птицу, описывая спираль, спустился тихо на покрытый травой холмик, в двадцати шагах от пустившего ракеты.

Человек соскочил с сидения аэроплана и, кланяясь, сказал:

— Предводитель, вы довольны?

— Да, Альфа, я доволен! Мы можем отправиться на радиомоторный пункт и вернуться на Марс. Сэнт-Клер умер, Бастьен тоже. Я знаю, что адмирал не подозревает о существовании нашей африканской станции… Никогда экспедиционный отряд не доберется до радиомоторного поста… или если доберется, то слишком поздно: он найдет там только развалины. Вперед! Учитель будет доволен!

— Учитель силен! — сказал Альфа, кланяясь снова.

Тотчас же аэроплан поднялся и исчез в облаках, унося на радиомоторную станцию XV-ти торжествующего похитителя Ксаверии Сизэра.

IV

Одиссея Сэнт-Клера

Когда Сэнт-Клер почувствовал себя брошенным на палубу, он не потерял своего обычного хладнокровия. Он сохранил самообладание даже тогда, когда почувствовал, что Коинос перебрасывает его через борт.

— Я погиб! — произнеслось у него в уме.

Он закричал, но крик его был заглушен полою шубы. Сердце его страшно сжалось… Он падал… Но луч надежды промелькнул в его уме: шуба, он отдавал себе в этом отчет, вздымаясь от ветра, образовала парашют… Падать не было страшно, это был быстрый, но не смертельный спуск. Вдруг он услышал громкий крик; что-то ударило его по ногам и он перевернулся… В ту же минуту он погрузился в воду, ногами вперед, так счастливо, что не почувствовал сотрясения… А шуба задерживала его, так что он не погрузился на большую глубину…

Ясно владея своим умом и членами, он сделал необходимые движения и менее чем через минуту вынырнул на поверхность моря…

И перед ним появилось другое тело, другой человек.

Ночь была самая темная, но для глаз Сэнт-Клера Никталопа мрак не существовал. Он увидел человека и узнал его.

— Бастьен! — закричал он.

Три взмаха руками и он достиг Бастьена в тот миг, когда тот погружался снова в воду. Сэнт-Клер схватил его левой рукой и стал плыть правой.

В темном небе уже не было видно Жиронды, но на бурном море заблестели огни парохода и так близко, что Никталоп слышал плеск волн, рассекаемых винтом.

Сэнт-Клер поднялся над волнами, работая правой рукой, снова погрузился, опять вынырнул и все кричал, как в бреду…

Масса парохода была в нескольких саженях.

Он увидел на борту человека, нагнувшегося и бросавшего буек, привязанный к канату, который развернулся как громадный змей… Крик потряс его слух, он захлебнулся, захваченный волной и потерял сознание.

Придя в себя, он оказался лежащим на койке спасшего его судна… Его окружали люди. Один из них, стоя на коленях, натирал его обнаженное тело…

— Благодарю! Благодарю!.. — говорил он. — Я был не один… Мой товарищ…

— Он спасен от потопления, — отвечал судовой доктор. — Но он умрет через четверть часа…

— Почему?

— Ужасное общее потрясение… кровоизлияние…

— Может он говорить? — воскликнул Сэнт-Клер, вставая.

— Да, шепотом.

— Где он?

Люди с правой стороны расступились и, при свете электрических ламп, освещавших лазарет, Сэнт-Клер увидел Бастьена, лежавшего на маленькой кровати.

— Господа, позвольте! — произнес Никталоп.

Он встал, шатаясь, подошел к кровати умирающего и опустился на колени.

— Бастьен, слышите меня?

— Да, — прошептал несчастный.

— Как вы упали?

Бастьен открыл рот, но не произнес ни звука. Сэнт-Клер приложил ухо к губам умирающего и услышал:

— Коинос… чтобы избавиться от сообщника… берегитесь!..

У него началась предсмертная икота, но он продолжал чуть слышным голосом:

— Земная станция XV-ти на пересечении 1° южной долготы и 20° восточной широты… Ах! Я умираю… Планета Марс… молодые девушки… Слушайте!.. Будьте на станции раньше 18, если нет — все пропало… Потом… Марс… планета!..

Начались судороги… Его холодевшая голова резко ударилась о голову Сэнт-Клера и сейчас же упала на подушку…

Никталоп взглянул. Бастьен был мертв.

Сэнт-Клер остался недвижим. Разоблачения изменника остались в его памяти. Он их мысленно повторял. Но что они значили? Земная станция, планета Марс? Не был ли это бред умирающего…

— Я после это обдумаю, — сказал себе Сэнт-Клер.

И снова овладев собой, он поднялся, пошел к своей постели и преспокойно улегся.

— Господа, — сказал он присутствующим, которые с волнением следили за этой сценой, — господа, с моим товарищем все кончено… Мое имя Поль Дюто. Мы случайно упали с парохода Фернандо VII, который обслуживает линию Барселона-Алжир. Мы ехали в Алжир…

— Теперь вы поедете в Пальму на Балеарах, — отвечали ему.

Ему сказали, что он был на борте английского парохода «Карпатик» и показали матроса, который услышал его крик и первым бросился, чтобы спасти его.

Сэнт-Клер поблагодарил храброго матроса с волнением, которое он не старался скрыть. Потом ему дали поесть и он спокойно уснул около трупа Бастьена, покрытого голубым полотном.

На утро после этой трагической ночи «Карпатик» вошел в порт Пальма. Санитарам, которые первые вошли на борт, Сэнт-Клер назвался Полем Дюто, а Бастьена выдал за своего слугу, воспользовавшись тем, что при нем не было никаких бумаг; затем, тело Бастьена положили в гроб и отправили в Барселону для научных исследований.

В полдень Никталоп записался в список отеля Терминус, под именем Поля Дюто из Парижа. Его сопровождал Пири О’Бриен, его спаситель, который с радостью согласился покинуть пароход, чтобы следовать за «господином Полем Дюто» хоть на край света.

Первым делом, Сэнт-Клер отправился на радиотелеграфную станцию, чтобы отправить шифрованную радиотелеграмму адмиралу Сизэра в Браззавиль.