"Зарубежная фантастика 2024-8". Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Асприн Роберт Линн

Эйрианец сделал все, что было в его силах, чтобы смягчить тон своего голоса.

— Потому что я — Капитан Стражи?

Джанелль покачала головой:

— Потому что ты Князь Демонов. После Сэйтана у тебя больше всего влияния в Аду. Мертвые демоны прислушаются к тебе — и последуют за тобой.

Он подошел к девушке и легонько обнял ее:

— В чем дело, несносная девчонка?

Джанелль отстранилась и взглянула ему в глаза:

— Я нашла способ избавиться от Доротеи, Гекаты и той порчи, которой они отравили Кровь. Однако чистая Кровь тоже окажется под угрозой, если только мертвые демоны не согласятся помочь мне.

Через тридцать минут Андульвар закрыл дверь гостиной своей Королевы, сделал пару шагов и обессиленно прислонился к стене.

Мать-Ночь.

Он не сомневался в том, что план Джанелль сработает. Она бы не сказала, что способна сделать это, если бы не знала наверняка. Но… Мать-Ночь…

Он сражался в последней войне между Терриллем и Кэйлеером. Противостояние уничтожило оба Королевства, погибли миллионы. И это ничего не изменило. Они стояли на краю все той же пропасти, борясь против жадности и амбициозности, которые будут укореняться и прорастать вновь и вновь, если их не истребить окончательно, раз и навсегда.

Как и Мефис и Протвар, Андульвар прекрасно понимал, что будет тщетно пытаться вести вторую войну так же, как первую. Как и они, он окинул стол взглядом, когда Первый Круг вел ожесточенный спор о том, следует ли объявлять войну Терриллю официально, и все время гадал, сколько сидящих перед ним людей по-прежнему останется в живых, когда она закончится.

Но Джанелль не было нужды гадать. Она знала, что никто из них не выживет. Огни Ада, неудивительно, что его Королева сделала все, чтобы собрать их всех в одном месте, где они окажутся в безопасности.

А теперь у нее появился план, который… Мать-Ночь.

Даже после того, как Джанелль поведала ему о своем замысле, осталась какая-то недосказанность, червоточинка, неправильность. Словно она поспешила скрыть нечто очень и очень важное. Сэйтан бы понял, в чем дело, но он…

Да, еще кое в чем Джанелль была права. Ковену и мальчикам понадобятся мудрость и опыт Сэйтана, чтобы залечить раны, уже нанесенные Кэйлееру. Поэтому он не мог рассказать своему другу о том, что Джанелль собиралась совершить, не мог рисковать, боясь, что Сэйтан решит вложить всю свою силу вместе с ними вместо того, чтобы остаться здесь. Он не мог пойти на это, потому что, когда все будет кончено, Повелитель будет очень нужен живым.

Ладвариан ждал в тени до тех пор, пока не удостоверился, что Андульвар действительно ушел. Тогда он осторожно вошел в гостиную Джанелль.

Она смотрела в окно. Псу очень хотелось сказать ей, что все будет хорошо, хотя он сам не был в этом уверен. Нет, был. Все будет хорошо. Обязательно. Родство не будет сомневаться. Родство будет сильным. Но он не мог сказать ей этого, потому что сейчас пришло время клыков и когтей. Время убивать. И они не были уверены, что Джанелль окажется способной убить, если они расскажут ей, что за этим последует.

Но было кое-что еще, о чем он должен был поведать Королеве.

«Джанелль?»

В ее глазах в равных долях смешались грусть и удовольствие, когда она обернулась и увидела своего гостя.

— В чем дело, маленький Брат?

«У меня для тебя есть сообщение от Ткачихи Сновидений».

Она замерла, и песик испугался, что Ведьма может посмотреть в его душу и увидеть то, что он хотел скрыть.

— Что за сообщение?

«Она сказала, что треугольник должен оставаться вместе, чтобы выжить. Зеркало способно сохранить остальных, но только если они будут вместе. — Ладвариан запнулся, когда Джанелль странно уставилась на него. — Кто — зеркало?»

— Деймон, — рассеянно отозвалась Джанелль. — Он — зеркало своего отца.

Она, казалось, затерялась в — своих мыслях, и через некоторое время Ладвариан занервничал.

«Ты понимаешь это сообщение?»

— Нет, — побледнев как смерть, произнесла Джанелль. — Но я уверена, что разберусь.

Лютвиан услышала, как открылась дверь спальни, однако продолжила как ни в чем не бывало запихивать одежду в дорожную сумку, даже не обернувшись. Проклятый эйрианский щенок, осмелился явиться в ее комнату без разрешения! И будь проклят Люцивар за то, что настоял на этом путешествии, теперь ей придется тащиться в Цитадель — да еще и с таким эскортом! Ей не нужен был сопровождающий, особенно Палонар, мальчишка, который едва научился собственноручно вытирать нос.

Когда Лютвиан обернулась, собираясь сообщить ему об этом, закутанный в плащ силуэт метнулся к ней. В то же мгновение эйрианка инстинктивно активировала Красный щит. Однако заряд силы Красного успел ударить прямо по Целительнице, и неизвестный бросился на нее. Они рухнули на пол.

Лютвиан не поняла, что в нее всадили нож, до тех пор, пока враг не вытащил лезвие из ее тела.

Будучи Целительницей, она сразу же поняла, что рана была смертельной.

Разъярившись и зная, что времени осталось немного, она сорвала капюшон с неизвестного и застыла на мгновение.

— Ты.

Геката вогнала нож в живот Лютвиан.

— Сука, — прошипела она. — Я могла бы что-то сделать из тебя. А теперь придется превратить тебя в падаль.

Лютвиан пыталась бороться, сопротивляясь и царапаясь, однако руки неожиданно стали слишком тяжелыми. Она ничего не смогла сделать даже тогда, когда зубы Гекаты разорвали ей горло и мерзкая ведьма начала пить кровь.

Телу помочь уже нельзя, но вот Сущность…

Собрав всю свою силу и гнев, она направила их в собственные внутренние барьеры.

Геката продолжала биться о них, упиваясь кровью, надеясь сокрушить их и завершить начатое. Но Лютвиан держалась, позволяя гневу создать мост между жизнью и смертью, выливая свою силу во внутренние барьеры. До тех пор, пока не осталось ничего. Ничего.

В какой-то момент удары чужой силы прекратились, и Лютвиан ощутила мрачное удовлетворение при мысли, что эта тварь не смогла пробиться в ее сознание.

Издалека она ощутила, как Геката скатилась с нее. Где-то в туманной, смутной дали она увидела острые ногти, приблизившиеся к ее глазам.

Однако рука замерла, не вонзив их.

— Нет, — протянула ведьма. — Если ты сумеешь пройти трансформацию и станешь мертвым демоном… я хочу, чтобы ты смогла увидеть, что я сделаю с твоим телом.

Движение. Закрывшаяся дверь спальни. Тишина.

Лютвиан почувствовала, что угасает. С усилием она согнула пальцы рук — совсем слегка.

Гнев провел ее через трансформацию, хотя эйрианка сама того не сознавала, и Геката не сумела этого почувствовать. Она стала мертвым демоном, однако силы, позволившей бы удержаться за тело, у нее не осталось. Сущность скоро превратится в шепоток во Тьме. Возможно, однажды, когда она отдохнет и вернет себе силу, Сущность покинет Тьму и вернется в живые Королевства. Возможно.

Сколько раз Люцивар говорил ей окружить дом упреждающим щитом? И все время она отказывалась, насмешливо фыркая. Радуясь втайне, что он снова предложил.

Это было своего рода испытанием, о чем знала только сама Лютвиан. Каждый раз, когда Люцивар упоминал о щитах после того, как она отвергала его предложение, каждый раз, когда сын сносил ее язвительные слова, помогая чем-либо по хозяйству, он доказывал, что любит свою мать и заботится о ней.

Разумеется, бывали времена, когда, глядя на то, как напрягаются мышцы его лица, а в глазах появляется холод, Лютвиан обещала себе, что это было последнее испытание. В следующий раз, когда Люцивар заговорит о щитах, она согласится, поступит так, как хочет он, — и тогда ее сын поймет, что мать тоже любит его.

Однако наступал следующий раз, и она испытывала непреодолимую потребность услышать его слова вновь. Пусть состоится еще одно испытание. И еще одно. Всегда еще одно.

Теперь испытаний не будет. Никогда больше не будет. Но ее сын, ее прекрасный эйрианский Верховный Князь так и не узнает, что мать любила его. Очень любила.